Читать ТАМ:
Кунсткамера Натальи Трубиновской «"Дневной поезд", 1976 год. Утраченный Ленинград, еще одна баба-дура и бесполезная интеллигенция»
Читать здесь…
Итак... Хм... Вечное противостояние? Так-то оно так, но... Вот в «Дневном поезде» мужчина из Москвы приезжает в Ленинград. В «Иронии судьбы». Можно бы ещё и «Позднюю встречу» припомнить, но там главный герой — Сергей Иванович Гущин в исполнении Алексея Баталова — прилетает в Ленинград из Свердловска, хотя, хотя... А вот есть ли фильмы, пьесы, где бы случалось обратное: главный герой приезжает из Ленинграда в Москву? Сколь мне помнится, таковые не явлены. Так нет ли тут определённой симптоматики, м?
Для начала — некоторое, вероятно, спорное утверждение. Даже «Ирония судьбы» вполне вероятна и в ЭТОМ веке. Но «Дневной поезд» ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО история середины-конца прошлого ХХ-го века. Что называется «уходящая натура». И не потому, что мир изменился — мы стали другими Нет. У нас не изменилось мировоззрение, смею надеяться. Переместился полюс, нулевая точка координат, точка отсчёта, точка с которой мы взираем на мир. Хотя… следует признать, что мир главной героини уже и в те времена был «натурой уходящей». Ведь не даром кинокартина начинается с того, что Вера в такую промозглую погоду с ненастным лицом, что относимо как к погоде, так и к самой Карцевой, поднимается на смотровую площадку на крыше Исаакиевского собора и любуется старинными зданиями Санкт-Петербурга. Не новостройками с высотками, а именно СТАРЫМ городом…
Итак… Фильм, который и в момент своего выхода прошёл практически незамеченным. Ведь… помните у Вячеслава Полунина,: — Кино — это любовь... — К чёрту эту любовь! Кино — это детектива!.. А тут нет ни того, ни тем более другого.
Точнее… Тут всё о любви! Но… тихой. Я бы сказал питерской…
Да разве ж Вера не готова к любви, не открыта к ней? И готова, и открыта!.. Вспомните первые кадры! Сперва — только ноги и каменные ступени. Шаги исполнены усталости, ступени — мрака. Прямо каземат какой-то… И музыка… неспешная… но, вроде бы, не тревожная, не тягостная… И вот Карцева выходит на крышу Исаакия… и… музыка преображается! Как и лицо героини — поначалу ненастное, но при первом взгляде на город, в глазах и на щеках проявляются ландыши…
Пусть она и НЕ надевает новое платье на работу, но… всё же обувает новые туфли! А новые туфли для женщины— это маркёр, сакральный знак — в первую очередь для себя самой да и для Судьбы, чёрт её подери!!! — к вступлению в новый этап жизни, к преображению.
А вспомните сцену «Вера с веником»!.. Когда на утро после свадьбы подруги героиня прибирает в комнате, а герой выходит из ванной с электрической бритвой в руках. Ну? Вспомнили? Да разве ж это не первые порывы любви — те самые, которые, как это всем известно, благотворны — преображают её лицо, глаза… буквально на глазах? Пусть ещё только пробуждающаяся, НО… ведь Вера к ней готова? Ведь так?
Можно ещё припомнить танец с юристом на свадьбе подруги. Признайтесь же, в этом танце есть своя предыстория, нет?
С какой готовностью Карцева берётся помочь горе-изобретателю. Как совершенно естественно она сообщает матросику, что телефон-автомат не работает… А что говорит ей Игорь после экскурсии по Исаакию? «Успокойтесь, Вера! Ваш герой самобытен. В глазах неистовая вера в себя…»
Нет, нет. Героиня готова к любви, открыта к ней, но… она не чемпион по отниманию шариков. Да и не «шарик» Вере нужен. А… Помните, у Шукшина есть фильм под названием «Позови меня в даль светлую» Так вот. Вере нужен тот, кто сам в первую очередь смотрит в ту самую даль светлую. Ну хотя бы такой, как друг Игоря.
Короче… Она… этакая тургеневская барышня уже не подростковых лет конца двадцатого столетия.
Сидит ли Вера на шее у своей матери? Во-первых, она работает. И числится у начальства в высокой категории. Физическая форма у неё вполне, вполне: многие ли из нас смогут повторить то упражнение, которое совершает эта ДАМА, не побоюсь этого слова, утром в день приезда Игоря? А то, что это именно мать достаёт ей отрез, это именно мать заказывает ей платье, это именно мать гоняет её по разным там абонементам… Так это именно мать желает «пристроить» свою дочь. А та просто отступила — ведь она не чемпион по отниманию шариков. Сдалась ли она? Вот тут… да. Пожалуй тут ответ не явлен.
И совсем наоборот. Абсолютно точно показано, что её «кавалер» как раз таки сдался.
Даже первое его появление в квартире Карцевых. Женщина пришла с работы. Говорит о том, что мама была права — туфли не по погоде. К чему, зачем женщина объявляет об этом в присутствии гостя? Да она просто даёт ему возможность завести «светскую» беседу уже на пороге. НО! Мужчина отступает: «Ну, не буду мешать…» И УХОДИТ ДАЖЕ И НЕ ПОРЫВАЯСЬ ПОМОЧЬ ДАМЕ СНЯТЬ ПАЛЬТО! Это мужчина, о похождениях которого так много рассказывала его мать?
Правда, потом Игорь всё ж немного всё же «распушает хвостик». И… да: он обаятелен, умён, с чувством юмора и недурён собой…
И вот Вера уже почти готова влюбиться в него, но…
Когда Игорь вдруг обнаружил, что его друг — тот самый, который вечно был где-то на вторых ролях — его друг не сдался, а продолжает стремиться «в даль светлую» — вот тут в Игоре вдруг и возобладал старый злобный брюзга. А кто ж такого будет любить?
И он уже практически неприятен Вере. Она готова любыми способами избежать дальнейшего общения с ним, но… Опять таки это пресловутое «но»! Чуть только Игорь проявил ранимость, самонеудовлетворённость — Вера тут же откликнулась вновь…
И… прежде чем перейти к последним строкам этого длинного письма…
Характер ленинградцев отличается от многих других. Тут много что наложилось. И то, что это «уже отвергнутая» столица. И этот вечно промозглый климат… А главное — Блокада. Это она в первую очередь выковала в душах ленинградцев тех самых стойких оловянных солдатиков, которые всем материальным благам предпочитают жизнь духовную. К примеру, для москвичей в норме обыденности тратить по два, а то и три часа на дорогу к работе. Главное, что б работа того стоила: в смысле денег ли, перспектив, самореализации… Для ленинградца полчаса на дорогу до работы — это расточительное отношение ко времени, к жизни. А жизнь — настоящая жизнь — это общение. Общение с людьми, природой, прекрасными творениями искусства. И в этом смысле можно сказать, что, например, московский люд выбрал для себя быть «творителем», созидателем, по-просту говоря. А ленинградцы — восторженными созерцателями. Да, да… Есть и такой способ жизни. И в этом нет ничего зазорного. Ведь разве ж может быть театр или там картина без зрителей?
Ну и… вернёмся к фильму «Дневной поезд».
А его формула проста… Простите уж за грубость и конкретность.
Мужики, не будьте бабами! А то бабам будет некого любить.