В предыдущих статьях цикла я рассказала о таежной робинзонаде Ерофея Седова и о том, как он вновь вернулся на заимку к Агафье Лыковой. Я уже писала о том, что Ерофей оставался там до конца своих дней, но в последние годы отношения между двумя отшельниками были очень прохладными. Не знаю, как вам, а мне было непонятно, почему так сложилось, ведь долгое время Ерофей поддерживал и всячески опекал сначала семью Лыковых, а потом уже одну Агафью. И его отшельничество в бывшем поселке геологов тоже закончилось возвращением на заимку, где все ему были рады. Но четкого и внятного ответа я так и не нашла. Поэтому я просто расскажу вам все маленькие факты и детали, встретившиеся мне за время сбора материала, а выводы будем делать вместе.
Как, надеюсь, помнят мои читатели, Ерофей Седов был среди тех, кто пришел на заимку в первый раз, и он застал в живых еще всю семью кроме Акулины Карповны. Именно Ерофей уговорил старика Лыкова и Агафью попробовать крупы, помогал с добычей зверя, приносил на заимку письма и подарки от читателей Комсомолки. По словам В. Пескова долгое время был Седов главным опекуном и советчиком Лыковых. Словом, он много помогал отшельникам, но, тем не менее, в мемуарах И. Назарова можно встретить не только слова благодарности бывшему буровому мастеру.
Еще был жив Карп Осипович, когда в беседах с врачом жаловались они с дочерью на Ерофея: вроде в шутку, а приставал к Агафье с поцелуями, а со временем стал прямо говорить, что, когда отца не станет, он к ней в избу переедет. Агафья очень переживала по этому поводу, а Игорь Павлович утешал ее, уговаривая не обращать внимания на грубоватый юмор геолога, мол, это он шутит. Но шутки эти повторялись, к сожалению, частенько, как и поцелуи силком. Прямодушная Агафья не стесняясь рассказывала врачу, как Ерофей приставал к ней, "все губы ей обкусал", так что она даже мазала их какой-то самодельной горькой мазью, чтобы Седов к ней не лез.
В другой раз, случайно, услышал профессор разговор старика Лыкова с дочерью о том, что они (Назаров, Черепанов и Пролецкий, часто прилетавшие на заимку вместе) - единственные, кто "работают задарма". Оказалось, что другие помощники частенько за помощь свою брали пушнину, тот же Ерофей очень многое делал за соболиные шкурки (вот тебе и помощь подшефная! Не знаю, как вы, а я была очень неприятно удивлена.)
Отдельно стоит упомянуть историю с "ветряком" (насколько я поняла, движком или генератором, установленным у Агафьи на заимке). Когда отшельницу попутным вертолетом увезли лечиться на горячий ключ (а было это в 1994 году), хозяйничать в избушке остался Ерофей. И он, недолго думая, подключал к "ветряку" напрямую радиоприемник, чем спалил движок напрочь, в вернувшаяся домой Агафья осталась без света и с крайне маленьким запасом свечей.
Когда обезножевший Ерофей поселился на заимке после неудачной попытки завести пасеку, какое-то время отшельники жили дружно. Еще до ухода на пасеку Ерофей с сыном поставил себе избушку под горой у реки и получилось как бы два хутора рядом - вроде и не по одиночке живут, и друг другу не мешают. Одно время третьим в баньке у реки (наконец-то я нашла информацию о баньке! Была она все же, но срубленная уже намного позже и, как я поняла, приходящими помощниками) поселился Сергей Усик, который "свел в конце концов с заимки Надежду Небукину" к большой обиде Агафьи.
На тот момент отношения между Ерофеем и отшельницей были дружескими и о поцелуях одноногий "Сильвер" уже не заговаривал, да и Пескова предупреждал, чтобы журналист "писал аккуратнее", чтобы не подумали читатели, что они с Агафьей "обвенчались. Но шли годы и отношения менялись, превращаясь, как это не странно, в товарно-рыночные. Агафья кормила Ерофея, а он отрабатывал за это колкой дров, а позже вообще стал покупать у нее картошку и яйца - 50 рублей ведро (цены начала двухтысячных 😉). Тогда Ерофей уже стал поговаривать о том, что заимка ему опостылела, и всю пенсию он откладывал на покупку дома в каком-нибудь таежном селе.
Последние годы отношения стали почти враждебными. Почему так сложилось, ни Песков, ни Назаров не объясняют, на мой взгляд, это объяснялось уже просто нетерпимостью двух пожилых людей, сложные условия жизни которых порой заставляли их вымещать эмоции на том, кто рядом. А рядом, кроме них двоих, больше никого и не было.
Одном словом, за долгую жизнь между Агафьей и Ерофеем Седовым было много и хорошего, и не очень. Но, пережившая своего опекуна отшельница, проводила своего соседа в последний путь, как положено. Одна, но смогла. Как, впрочем, и всю ее жизнь.
Подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить что-то интересное.