В прошлом номере газеты мы рассказывали об истории старинного французского дворянского рода Скалонов, о судьбе, блестящем и преданном служении родине его потомка, нашего земляка, кавалерийского генерала — Антона Антоновича Скалона. Он стал героем Отечественной войны 1812 года, и его подвиг заслуживает особого внимания… Начало материала читайте по этой ссылке.
К началу войны генерал-майор Антон Антонович Скалон командовал драгунской бригадой, состоявшей из Сибирского, Иркутского и Оренбургского полков, входившей в 3‑й кавалерийский корпус графа П. П. Палена. С первых же дней боев с французами корпусу пришлось отступать от белорусского города Лиды фактически в полуокружении вражеских корпусов генерала Нансути и маршала Мюрата. Знаменитый кавалерист, король Неаполитанский Мюрат, оценивая мужество кавалеристов корпуса Палена, позже писал: «Даже в отступлении преследуемые нами русские постоянно атаковали нас с отвагой львов». Отбивая постоянные атаки с фланга и тыла, корпус и отступавшие вместе с ним пехотные дивизии генерала Дорохова, в которые тоже входили сибирские полки, в ожесточенных боях отходили на соединение с главными силами 1‑й Западной армии в район Дрисского лагеря. Нанеся французам тяжелые потери в арьергардном бою у местечка Михалишки, русские пробились из окружения и присоединились к основным частям. Когда русская армия продолжила отступление, тылы ее первой колонны доверили прикрывать кавалеристам Палена. На пути к Смоленску бригада Скалона сдерживала натиск восьми дивизий Мюрата и трижды удостаивалась благодарности командующего армией Барклая‑де-Толли.
Наконец обе русские армии соединились под Смоленском, и измученные полки получили короткую передышку. Здесь А. А. Скалон получил первые известия о своей семье, которую еще в самом начале войны из местечка Зерницы Гродненской губернии отправил к своему брату Александру, жившему в своем маленьком имении Араповка в Белгородском уезде Курской губернии. Александр был отставным подполковником, считался небогатым помещиком, имел восьмерых детей, но с радостью принял семейство брата. Антон Антонович был женат на дочери омского бригадного генерала Х. Кесслера Каролине и имел уже пятерых сыновей: Александра (16 лет), Николая (12 лет), Василия (7 лет), Антона (6 лет) и четырехлетнего Даниила. Стремительность неприятельского вторжения тревожила генерала, ничего не знавшего о судьбе близких — успели ли они доехать или остались в тылу наступавших французов? Незадолго перед штурмом Смоленска французами, он был обрадован прибытием нарочного от супруги, уведомлявшей его о благополучном прибытии в Белгород. В ответном письме Антон Антонович на вопрос жены о возможном исходе войны писал: «Я тебе не пишу ничего о военных действиях, но только скажу, что Бог русских никогда не оставлял. Хотя враг и зашел далеко, но он падет от оружия нашего!»
Во время кровопролитного Смоленского сражения особенно напряженные бои шли у Молоховских ворот, в Рачевском предместье крепости. Здесь позиции защищали батарейная рота полковника Апушкина и Иркутский драгунский полк во главе с самим бригадным командиром А. А. Скалоном, а Сибирский и Оренбургский полки бригады вместе с казачьими сотнями прикрывали их фланги. Постоянно атакуемые конной дивизией Брюйера и корпусом маршала Нея, полки несли тяжелые потери, у артиллерийских орудий четырежды менялась прислуга, но русские рубежей не оставляли. Когда поступил приказ об отступлении, генерал с Иркутским драгунским полком остался в арьергарде, прикрывая отход артиллерии и егерей. В это время кавалерия Брюйера начинает еще одну атаку. И вот тогда Скалон, желая выиграть время для отвода пушек и пехоты, решается на отчаянный шаг. Сразу за последним залпом русских орудий последовала молниеносная контратака драгунских эскадронов во фланг наступающих французских полков. Неприятель дрогнул, смешал ряды и на короткое время утратил наступательный порыв. Но этих десяти — пятнадцати минут оказалось достаточно для спасения батарей и пехотного прикрытия.
Противник тем временем подтянул артиллерию и под прикрытием ее убийственных залпов картечью и гранатами начал перегруппировку. Как свидетельствовали участники этого боя, генерал Скалон, видя задачу выполненной, «скомандовал эскадронам по три налево и полк левым флангом ретировался в крепость, находясь совершенно под огнем неприятельским». По традициям боевого российского офицерства сам командир во время отхода находился в рядах последнего эскадрона. Внезапно рядом разорвалось несколько гранат, и все скрылось в густом пороховом дыму, в котором адъютант и вестовые потеряли командира из виду… Кавалерия противника была уже близко и «плац битвы в те же минуты достался неприятелю».
Героическая оборона Молоховских ворот сорвала попытку французов прорваться к Днепровскому мосту и отрезать оборонявшие Смоленск дивизии русских от основных сил армии. К ночи 5 августа сражение утихло, а на следующий день корпус генерала Дохтурова оставил город. Адьютант Наполеона Сегюр заметил, что, когда французская армия вошла в Смоленск, «свидетелей ее славы тут не было. Это было зрелище без зрителей, победа почти бесплодная, слава кровавая, и дым, окружающий нас, был как будто единственным результатом нашей победы». Борьба за Смоленск значительно ослабила армию Наполеона и охладила наступательный порыв французов настолько, что некоторые из его маршалов и генералов в открытую заговорили о необходимости мирных переговоров.
Долгое время ни близкие, ни сослуживцы ничего не знали о судьбе Скалона. Был ли он убит или раненым попал во французский плен? Брат Александр расспрашивал пленных французов, и некоторые из них, участники Смоленского сражения, поведали ему, что «поднят был неприятелями российский генерал, и отправлен был он за конвоем в местечко Красное, а далее во Францию». В описанном пленными генерале Александр «все сходное находил с чертами любезного брата…» В списках «убыли за смертию в сражении либо от понесенных ран» Скалон не числился, так как о его гибели не было достоверных известий и, стало быть, не было никаких оснований для назначения его жене и пятерым детям воинской пенсии. Ни поместий, ни крепостных генерал не нажил, и его семья осталась без всяких средств к существованию. Лишь после вмешательства самого Александра I с декабря 1812 г. вдове и сыновьям пожаловали ежегодную пенсию в размере 1800 рублей годового оклада А. А. Скалона.
Подлинные сведения об обстоятельствах гибели Скалона и месте его погребения близкие получили только к концу 1813 года. Оказалось, что тело сраженного картечью российского генерала было обнаружено французами 6 августа, на следующий день после кровопролитного боя у Молоховских ворот. По личному указанию императора Наполеона 8 августа герой был предан земле у подножия Королевского бастиона Смоленской крепости «с отданием всех почестей, приличествующих его воинскому подвигу, с ружейными и артиллерийскими залпами». Отдавая дань мужеству А. А. Скалона, французский император сам присутствовал при погребении и, по русскому обычаю, бросил горсть земли на его могилу. Спустя сто лет, 5 августа 1912 года здесь был воздвигнут обелиск из серого гранита с выбитым на лицевой грани крестом. Этот памятник, сохранившийся до наших дней, поставили внуки павшего — генерал-адъютант Георгий Антонович и генерал от кавалерии Дмитрий Антонович Скалоны.
По императорскому указу четверо младших сыновей Скалона были зачислены в Пажеский корпус, и в 1814 году семейство переезжает в Москву. К этому времени старший сын Александр уже имел чин гвардейского прапорщика Генерального штаба, но его жалования и отцовской пенсии было явно недостаточно для «приличного существования жительствующей в Москве дворянской фамилии». После получения известий о гибели мужа Каролина Скалон, долгое время надеявшаяся «на чудо дарования непостижимым Божиим промыслом невредимым любезного супруга своего», от горя и житейских лишений тяжело заболела. В 1816 году в прошении к военному министру Каролина Скалон сетовала, что «пенсиона, за мужа моего произведенного, недостаточно даже на наем и отопку квартиры, а по сему жительство мы имеем из милости в казенном церковном доме на Форштадтской улице». Спустя два года вдова героя скончалась, и по ходатайству великого князя Константина Павловича, Александр I выделил из личных доходов императорской фамилии «прапорщику Скалону и четверым малолетним его братьям 1000 рублей».
Все сыновья генерала по примеру отца и предков служили Отечеству на военном поприще. Старший, Александр Антонович (1796-1854), будучи декабристом и членом «Союза благоденствия», с 1826 по 1828 г. состоял под негласным надзором полиции. Однако активного участия в движении он не принимал, и во время его личной встречи с Николаем I император демонстративно разорвал все следственные рапорта по его делу и «милостиво даровал монаршее прощение за легкомысленные дела и суждения молодости». Годом позже капитан гвардейского Генерального штаба Александр Скалон за составление «Описания Российской империи казачьих войск гражданского ведомства» был пожалован монархом бриллиантовым перстнем. В 1831‑1836 гг. А. А. Скалон в звании полковника Генерального штаба присутствовал в качестве полномочного комиссара Российской империи при определении новых границ между Турцией и Грецией, а за год до смерти произведен в чин генерал-майора. Второй, Николай Антонович (1800 -?), генерал-майор, служил в Генеральном штабе, а затем - командиром Белостокского пехотного полка. Третий, Василий Антонович (1805-1882), капитан, служил помощником инспектора классов Петровского кадетского корпуса. Его жена Софья Васильевна была младшей дочерью автора знаменитой в то время комедии «Ябеда» и многих известных стихов В. В. Капниста. Семейство Скалонов находилось в дружеских и родственных связях с декабристами: братьями Муравьевыми-Апостолами, П. И. Пестелем, М. П. Бестужевым-Рюминым, М. С. Луниным. Важной страницей в жизни Василия Антоновича и его семьи была дружба с Н. В. Гоголем. Софья Скалон, знавшая писателя с детства, в своих мемуарах приводит любопытный эпизод, когда юный Гоголь, отправляясь в Петербург, заехал к ней попрощаться: «Расставаясь со мною, он удивил меня следующими словами: «Прощайте, Софья Васильевна. Вы или ничего обо мне не услышите или услышите что‑нибудь очень хорошее». Слова эти встретили общее удивление, так как в молодом человеке не видели и не предполагали ничего особенного». Их искренняя и дружеская переписка продолжалась до самой смерти писателя. Четвертый, Антон Антонович (1806‑1872), генерал-лейтенант, окончил Академию генерального штаба, многое сделал для развития военной статистики, был членом Русского географического общества. Пятый, Данило Антонович (1808‑1856), генерал-майор, служил офицером-воспитателем, командиром кондукторской роты в Инженерном училище в Петербурге, где тогда воспитывался юный Федор Достоевский; известный русский писатель Д. Г. Григорович в своих воспоминаниях называет его «добрейшим» человеком.
Многие поколения Скалонов на протяжении веков верой и правдой служили России, а потомки этого древнего рода, которые живут в Москве, Петербурге, Новосибирске и Барнауле, до сих пор продолжают это служение.
В одном из залов Зимнего дворца, в знаменитой Военной галерее героев Отечественной войны 1812 года, среди 332 портретов военачальников русской армии есть портрет генерала средних лет в парадном драгунском мундире с золотыми эполетами, грудь его украшают четыре ордена за воинскую доблесть. Открытое, благородное лицо, вьющиеся волосы с проседью, спокойный и твердый взгляд. Таким предстает перед нами родившийся в нашем городе генерал-майор от кавалерии Антон Антонович Скалон, доблестный российский офицер и патриот своей Отчизны
При подготовке статьи автор использовал данные личного архива и материалы фондов Бийского краеведческого музея им. В. В. Бианки.