23 октября террористы захватили здание Театрального центра на Дубровке во время показа мюзикла «Норд-Ост». 26 октября начался штурм, погибли более сотни заложников, среди них — десять детей.
Во время второго акта мюзикла «Норд-Ост» на сцену вышел вооруженный человек и приказал актерам спуститься в зал. 40 террористов взяли в заложники 912 человек, среди них было около 100 детей школьного возраста. Боевики заминировали зрительный зал, женщины-смертницы с поясами, начиненными взрывчаткой, сели среди заложников.
Террористы требовали прекратить контртеррористическую операцию федеральных войск в Чечне. Двое суток с ними на переговоры выходили политики и общественные деятели. Благодаря им в эти дни удалось вывести из здания около 60 человек.
26 октября был произведен штурм здания с применением «усыпляющего газа«, состав которого не раскрывают до сих пор. Все боевики были уничтожены. Погибли 130 человек, сотни получили ранения, у многих заложников по сей день остались проблемы со здоровьем.
Подробно о тех страшных событиях рассказывает фильм Катерины Гордеевой. Журналистка восстановила хронологию теракта, пообщалась с теми, кто оказался тогда в заложниках, с родственниками погибших, которые даже после штурма несколько дней не могли найти своих близких, и с теми, кто в этом штурме непосредственно участвовал.
Председатель Совета Правозащитного центра «Мемориал» Александр Черкасов о трагедии «Норд-Оста»:
«Правдой оказалось лишь то, что все сорок чеченских террористов были убиты и не предстали перед судом — а потому уголовное дело в полном объеме не стало доступно для жертв, их адвокатов и общества. Правда не просто скрыта — известны лишь отдельные детали — но, возможно, никогда не станет известна. Расследованием занималась та же ФСБ, что проводила "контртеррористическую операцию": очевидный конфликт интересов. Состав оперативного штаба, имена тех, кто планировал штурм и отдавал приказы, такая же тайна, как и состав газа.
Подготовка к штурму шла с самого начала, а переговоры были для этого лишь прикрытием. Оперативный штаб имел полную информацию о происходившем внутри: за сутки до штурма спецназовцы находились через стенку от зрительного зала, установили микрофоны и камеры. Не было массового расстрела заложников, якобы повлекшего неизбежный штурм.
В переписке с Европейским судом по правам человека Россия все же признала, что газ не был безвредным. Европейский суд при этом отмечает, что операция по штурму была успешной, а проблемы были в операции по спасению заложников. Здесь суд, в общем, повторяет утверждение российских официальных лиц, которые переносят ответственность с оперативного штаба , который сработал отлично ("предотвратили подрыв здания и гибель всех заложников") на городской, который должен был организовать спасение и медицинскую помощь. Очевидно: использование газа требовало объединения штурма и спасения в одну молниеносную — минуты — операцию. Однако от начала поступления газа в зал до начала эвакуации заложников прошло на порядок больше времени. По крайней мере, 67 заложников были мертвы уже к началу спасательной операции. Медики, не зная состав газа и не имея антидота, будучи допущены слишком поздно, спасли почти восемьсот человек»