Однажды, одна наша прихожанка, рассказала мне о «чудесных свойствах» Артоса.
Для тех, кто не в курсе, слово «артос» переводится с греческого языка как «квасной хлеб». Это особая большая просфора цилиндрической формы, на вершине которой специальной пекарской печатью делается оттиск иконы Воскресения Христова. В Типиконе (Уставе) артос назван просфорою всецелою. С одной стороны, данное наименование обозначает, что из пасхальной просфоры не изымались частички для совершения проскомидии. С другой – это символ Церкви, в которой находится каждый из нас, ее вселенскости и целостности; Церкви, искупленной кровью Агнца и освященной Воскресением Христовым.
Артос на специальном аналое перед началом пасхального всенощного бдения поставляется на солее перед иконой Спасителя на иконостасе. По заамвонной молитве Литургии он освящается священником, произносящим определенную молитву и окропляющим артос святой водой. В молитве есть и такие слова: «Ибо и мы, раби Твои, в честь и славу, и в воспоминание славнаго Воскресения тогожде Сына Твоего Господа нашего Иисуса Христа, Имже от вечныя работы вражия, и от адовых нерешимых уз разрешение, свободу и преведение улучихом, пред Твоим величеством ныне во всесветлый сей, Преславный и спасительный день Пасхи, сей приносим…» То есть мы приносим артос в дар Богу как символ Светлого Воскресения Христова. И освящение его на самой главной службе в году, когда и сами небеса отверсты, когда Спаситель находится среди нас, а Церковь небесная соединяется с Церковью земной в едином пасхальном славословии Господу за искупление-исцеление человечества, говорит нам о том, что артос – великая святыня, связанная с Воскресением Христовым.
Так вот, эта прихожанка рассказала мне, что она открыла для себя «чудодейственные свойства» Артоса, которые до сего дня были не известны.
Она поведала мне такую историю: одна её знакомая, взяв с собой в карман Артос, отправилась в путь на личном авто и о «чудо», все светофоры перед ней горели зелёные, дорога была ровная, пробок не было и вообще машина «как на крыльях» летела.
Все эти вещи, она связала с находившимся при ней Артосом, мол, это он всё устроил.
Я, конечно, был в шоке, мягко говоря, эта прихожанка в Церкви уже не первый десяток лет и такое говорит, ведь это откровенно языческое, фетишистское отношение к святыням. Это что - магия? Или такой своеобразный талисман?
Напомню, что фетишизм во многом схож с магическими обрядами.
Фетиш — это материальный предмет (камень, дерево, палка; могут быть фетишами и животные, даже кости людей или животных, перья птиц, и т.д.) который в представлении ряда первобытных народов обладает особым могуществом. Фетиш якобы может излучать свою таинственную мощь и таким образом вредить или помогать человеку. Следовательно, фетиш приобретает некоторые качества, которые на более позднем этапе развития религии становятся качествами божества. Он как бы наделен необычайной силой, помогающей преодолевать трудности. Такой предмет положено охранять, соответствующим образом обращаться с ним и бояться его. Ведь он может не только помогать, но и причинять вред.
К сожалению, эта история далеко не единственная. Уходя корнями в глубокую древность, фетишизм известен практически всем народам мира. Личные амулеты, призванные оберегать своего владельца носили на шее, веря в его магические свойства. Поклонялись всему, что как казалось людям, обладало некой мистической силой. Это мог быть и кусочек от чего то большого, например маленькая часть магического дерева, кусок камня, рисунок животного или фигурка птицы. Также фетишом могла стать статуя, изображавшая особо почитаемого предка, сделанная из глины, камня и дерева. Любая вещь, найденная людьми и поразившая их воображение могла стать фетишом, которому впоследствии все поклонялись.
Если взять за основу для фетишизма перевод с португальского языка (feitico), то оно переводится как волшебство, соответственно это дополнительно характеризует в фетишизме отношение и воззрение людей, наделяющее вещи (предметы) волшебными, магическими, т. е. сверхъестественными свойствами. В представлениях первобытных людей предметы-фетиши якобы могли и намеренно влияли на их жизнь, и это нашло своё отражение и выражение в их культах - тотемизме, магии и других, а также и в современной культуре людей.
Я искренне не понимаю, как можно читать Священное Писание, святых отцов и иметь такие представления о Православии?
Это же явное отношение к святыне, как к магическому предмету! Люди воцерковленные должны знать, не бывает «белой» и «черной» магии, нет и абстрактной силы. Помощь нам всегда оказывает либо Бог, если мы обращаемся к Нему, либо бесы, и это чревато гибелью для души.
Возможно, причина, по которой люди тянутся к миру таинственного, это то, что человек жаждет чуда и тайны; он чувствует, что без них его жизнь неполна. Мир действительно не сводится к тому, что можно взвесить и измерить; в нем есть ужасающие бездны и недосягаемые высоты. Как слепые, мы живем среди сил и реальностей, о которых едва догадываемся, хотя в то же время чувствуем, что лишены чего-то важного. В человеке есть духовное измерение и жажда общения с духовным миром. Она может быть глубоко подавлена, но она есть.
Но единственное, к чему должен стремиться православный христианин – это Бог. Евангелие говорит нам о том, что мы можем вернуться к Источнику Воды Живой. Великая Тайна, по которой томится наше сердце, обладает личностной природой. К ней можно обратиться на «Ты». Ее можно полюбить; ей можно довериться; ей можно повиноваться, как Отцу, доверять, как Другу, служить, как Государю. Евангелие говорит, что высшая, предельная реальность, Источник и Податель всякого существования, преисполнена любви; более того, она и есть любовь. А еще Евангелие говорит (и это очень важно), что эта реальность — которую мы и называем «Бог», часто не задумываясь о том, что значит это слово, — вошла в наш мир в лице Человека, во всем подобного нам, кроме греха, — Господа нашего Иисуса Христа.
Оккультизм — это отказ от упования на Бога. Возможно, он совместим с теоретическим согласием, что Бог есть, но никак не с живым молитвенным общением с Ним. Но православная вера не является согласием с существованием Бога, это живое, определенное отношение к Богу. И лучше всего это отношение выражают слова литургической молитвы — «Сами себя, и друг друга, и всю жизнь нашу Христу Богу предадим».
Зачем христиане ищут что то ещё, кроме Бога?
«Раньше для нас было закрыто небо, и мы были сынами гнева, который заключался в том, что мы справедливо были оставлены Богом, вследствие нашего греха и неверия; но ради безгрешности во Христе нашего естества и послушания Богу мы стали чадами благоволения, связанные воедино со Христом, и возлюбленные сыны и небо отверсто для нас, чтобы и на нас сошел Дух Божий и пребывал в нас, и в надлежащее время мы были подъяты Им на небо, когда Воздвигший Христа из мертвых оживит и наши смертные тела, через обитающего в нас Духа Его, претворяя тело смирения нашего и творя его сообразным Телу славы Христовой, через Которого мы обогатились бессмертием и воззваны на небеса, где выше всякого начала и власти, одесную Величия, посажено на престоле наше естество. О, глубина богатства, и премудрости, и человеколюбия Божия! До такой степени знал Бог, как переделать наше преступление, происшедшее по добровольному уклонению <от Него>, на несравненно лучшее, Своею премудростью, и силою, и человеколюбием! Ведь если бы не сошел с небес Сын Божий, для нас было бы безнадежным возвращение на небо; если бы Он не воплотился и не пострадал плотию, и не воскрес, и не вознесся ради нас, мы бы и не познали бездну любви к нам Бога; ибо, если еще в то время, когда мы были нечестивцами Он не воплотился бы ради нас и не подъял страдания, мы, которые вознесены Им на такую высоту, не были бы удержаны от низкопробной гордыни. Ныне же, когда, ничего не привнесши от себя, мы подъяты на высоту, мы пребываем в смирении и, с осознанием взирая на величину обетования и благодеяния, всегда становимся смиреннее, — в чем и спасение» - говорит святой Георгий Палама.
В Боге истина, в Боге спасение, в Боге всё! Не нужно искать никаких мистических явлений, ищите Бога и идите к Нему, через исполнение Евангельских заповедей любви.