Слово «декаданс» берет свои корни в средневековой латыни (dēcadentia) , а позже, в 16 веке, впервые появляется во французском языке.
На тот момент оно несет в себе нейтральный смысл и представляет скорее особенности такого исторического процесса, как упадок и регрессия культуры. Например, изначально этот термин использовался для описания культурных и социальных явлений, связанных с падением Римской империи, и обрел наибольшую популярность благодаря работе Шарля Луи де Монтескье "Рассуждения о причинах величия и падения римлян".
Куда позже, с зарождением марксизма, по Плеханову слово «декаданс» обрело более широкий социологический смысл и стало применимо «ко всякому общественному классу, находящемуся в стадии упадка системы общественных отношений».
Неизвестно, кто первым подтолкнул понятие «декаданс» к отражению новой эволюционной ступени в искусстве: творчестве на костях буржуазии, однообразного романтизма и условностей викторианской эпохи. Благодарность за широкое распространение этого термина (19 век) обычно присуждается братьям Гонкур, Шарлю Бодлеру и Полю Верлену.
Но принято считать, что манифест декадентства заложил все-таки Верлен со своим
стихотворением «Я - римский мир периода упадка.» (26 мая 1883 года) , в котором возрождается первоначальное значение термина:
«Я римский мир периода упадка,
Когда, встречая варваров рои,
Акростихи слагают в забытьи
Уже, как вечер, сдавшего порядка.
Душе со скуки нестерпимо гадко.
А говорят, на рубежах бои.
О, не уметь сломить лета свои!
О, не хотеть прожечь их без остатка!
О, не хотеть, о, не уметь уйти!
Все выпито! Что тут, Батилл, смешного?
Все выпито, все съедено! Ни слова!
Лишь стих смешной, уже в огне почти,
Лишь раб дрянной, уже почти без дела,
Лишь грусть без объясненья и предела»
(пер. Бориса Пастернака)
Декаданс сразу привлек к себе волну критики академистов и консерваторов, а слово «декадент» стало повсеместно использоваться как оскорбление (несмотря на утверждения других источников, согласно которым «декаданс» воспринимался как кризисное явление в России, а во Франции – лишь как термин для обозначения поэтов раннего символизма).
После бесчисленных французских трактатов о Боге и мироздании, о месте в нем человека, о бессмертии души,
иллюзия «просвещенного абсолютизма» исчерпывает себя, и Эпоха Просвещения подходит к концу. Художественная литература Франции также терпит упадок, обусловленный необходимостью отойти от классицизма и бесконечного любовно-психологического конфликта, что объясняет полемику
вокруг декадентства. В конце-концов, любое искусство проходит этапы рождения, кульминации и смерти, а появление такого новаторского литературного течения подразумевает то, что огромный культурно-исторический пласт прошлого постепенно начинает отваливаться от современности.
Начинают появляться вопросы о назначении искусства в глобальном плане, декадентские идеи проникают во все сферы общества и заставляют задуматься о переоценке ценностей.
Общепринятых, усвоенных установок, от которых не так просто отказаться на стыке веков.
Декаданс отожествляется с кризисом христианской Европы.
Частые обвинения в декадентстве получает творчество Виктора Гюго и других писателей, пока Бодлер, Готье и Анатоль Бажю в свою очередь не переосмысливают уничижительное клеймо «декадент» в гордое и почетное звание борцов с банальностью прогресса.
В начале девятнадцатого века бестселлером становится роман «Наоборот» авторства Жориса Карла Гюисманса, а само произведение называют библией декадента, в которой показано то, как главный (анти)герой превращает свой дом в вульгарно эстетизированный рай.
Уже в 1886—1889 гг. Анатоль Бажю издает журнал Le Décadent, в котором помимо других «проклятых поэтов» ( по циклу статей Верлена: отверженные и непризнанные собратья по перу, в их числе: Тристан Корбьер, Артюр Рембо, Стефан Малларме) издается и сам Поль Верлен, основоположник декадентства.
Совершенно нормально, что
- декаданс был остро воспринят существующей творческой элитой и подвергся критике (стоит заметить – не только на территории Франции).
Не стоит забывать, что декаданс - это в первую очередь историческое явление на стыке веков, не зря отожествляемое с трагедией художника-Гамлета: старые порядки и нормы еще не погибли, а новые попросту не успели родиться.
Главные черты декаданса (увлечение оккультизмом, мрачность, упадничество, болезненность и полное раскрепощение устоявшейся морали) объясняются подсознательной растерянностью перед наступающим будущим, которое существующие общественные институты просто-напросто были не в силах объяснить и предсказать.
Свою роль в этом играет и последующий Шпенглеровский «Закат Европы», так же являющийся отражением кризисного положения в мире, подтверждающий агонию европейской цивилизации.
Будущие общественные настроения по поводу декадентства выражает и эволюционист Макс Нордау, который в 1982г. (трактат «Вырождение») переосмысляет термин «декадентство» в биологическом смысле. Нордау считает, что европейский кризис 19-го века – это патологические признаки психо-физического вырождения в области культуры,
и крайне резко критикует за это декадентство.
Однако благодаря Ницше (именно из-за которого термин «декадентство» и приобрел культурологическое значение), открывается красота и психологическая утонченность нового течения. Ее он выражает в своей работе «Человеческое, слишком человеческое», в которой отмечает, что не только «пресловутая борьба за существование», но и появление вырождающихся, слабых, а потому более утонченных и восприимчивых натур способствует облагорожению человека и всякому движению вперед».
В конце-концов, это подтверждается тем, что идеи декадентства не застрянут на переломе 19-20 веков исключительно на страницах Верлена, Бодлера или Готье,
а будут преследовать мировую культуру вплоть до самого исхода двадцатого века
(альбом Disintegration 1989—го года от группы The Cure).
Без проведения исторических аналогий становится совершенно понятно, что декаданс – это застывший в янтаре утонченный дух революции,
который не просто исторически «имел место быть», а вполне себе четко, пусть и столетие назад, заявлял свои твердые права на свое место в будущем.