Приветствую читателей моего канала! Этим рассказом я продолжаю свою серию о путешествиях по Тунису.
Одна из прошлых моих статей про Тунис восьмилетней давности, который сильно изменился сейчас не в лучшую сторону вызвала резкие комментарии и отзывы. Кто-то уверял, что сейчас – спустя 9 лет после арабской весны, в Тунисе все хорошо, кто-то поддерживал идею, что так, как было, больше не будет.
Не хочу ни с кем спорить. Я вспоминаю «свой» Тунис, который сейчас «найти» не смог.
В 2014 году мне довелось жить в не самом крупном и не в самом известном отеле, о котором на следующий год узнал весь мир. Почти ровно через год в информационных выпусках я увидел испуганных туристов на знакомом пляже, кровь на лежаках и мертвые тела, накрытые пляжными полотенцами.
Тогда я подумал, что не нужно испытывать судьбу и больше приезжать в Тунис, но через 3 года все же вернулся, чтобы разочароваться в нем окончательно.
Сегодня мне вспомнился один официант из нашего «старого» отеля, который в утреннюю смену работал барменом в кафе у пляжа.
Нужно сказать, что в те времена с "напитками для взрослых" в Тунисе было все просто. В кафе рядом с автоматами газировки был установлен прилавок с вмонтированными в него тремя кранами. Из правого текло красное, из левого - белое, из среднего - розовое. Берешь пластиковый стаканчик и наливаешь сколько душе угодно.
В баре же занимались разливом более серьезных напитков и смешиванием неплохих (по туристическим меркам) коктейлей.
Когда я первый раз пришел в пляжное кафе, то сразу обратил внимание на лицо одного бармена лет сорока. Лицо абсолютного рязанского мужика – пропойцы. Тысячи таких лиц я видел у наших работяг на заводах, вокзалах и в дешевых пивных.
От расспросов меня остановило только то, что на русскую речь он не реагировал, по-французски изъяснялся с явным трудом, но очень бойко говорил на местном арабском, который называется «дэржа».
Рассматривая лица других официантов, я отметил для себя, что треть из них имеет явные европейские черты. Меня часто коробило от того, что к явно русским (если судить по внешности) людям я обращался по-английски.
Когда я стал интересоваться вопросом, много ли в тунисцах европейской крови, то выяснялась следующая картина. С генетической точки зрения 60% тунисцев берберы, т.е. исконные жители Северной Африки. Половина из оставшейся части - арабы. Остальные - это международный Интернационал: греки, римляне, варвары, турки, французы и славяне.
В массовом порядке русские в Тунисе появились в 20-х годах прошлого века. Это были остатки врангелевских войск, эвакуированных из Крыма. Большинство из них не выдержало пребывания в пустынной стране и подалось в Европу.
В 1942 году немецкий генерал Эрвин Роммель запросил для проведения фортификационных работ из Германии 50 тыс. русских военнопленных. Точно неизвестно, сколько военнопленных прибыло в Тунис, сколько разбежалось по окрестным селениям во время строительных работ, а сколько осталось после разгрома немецкого корпуса англичанами.
В Советском Союзе им светили лагеря. Поэтому многие могли и остаться в туниской глубинке. Я совсем не исключаю того факта, что наш бармен мог быть потомком какого-либо красноармейца из Рязанской области.
Подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить новые материалы, интересные любителям истории и путешествий!
Поддержите меня лайком и мне будет понятно - интересны ли Вам мои материалы!