"Русалка"
- Мы тоже молодыми были, - начал свой рассказ Митрич, – помнится, жила у нас в деревне семья, они потом в город уехали. Мать и четверо детей: дочка у них была красавица, шестнадцать лет, косы ниже пояса (каждая с кулак толщиной, сейчас такую красоту не сыскать), весёлая девчонка, озорная; три брата - двое погодки, старше неё, а младшему лет тринадцать или четырнадцать. К чему я про эту семью вспомнил, чуть позже скажу.
Случилось тогда, что студентов привезли за неделю перед Иваном Купала. Они уже немного обжились, некоторые за девчонками нашими ухлёстывали, а за городскими красавицами наши парни увивались. Частенько вот так же на берегу у костра сидели, песни пели, на гитаре брякали. В общем, весело было.
В то время к нам из города студентов часто пригоняли, чтобы помогать в совхозе. Иногда на прополку, иногда на уборку, у них это практикой называлось. Сеяли тогда много, и зерно, и свёклу, и морковку, и турнепс на корм скоту, гороховые поля были, кукурузные…
- Дед, давай ближе к делу, - поторопил старика Колька Самохин. – Поняли мы, что молодым быть хорошо, но что там дальше было интересно. А то ведь пока ты про каждое поле, что в совхозе сеяли, болтать будешь, утро наступит.
Митрич отхлебнул чая, явно сожалея, что не дали ему рассказать, как они со сверстниками украдкой таскали с колхозных полей горох да кукурузу, сладкий турнепс да морковку, а потом поедали эти вкусности у костра, зубы-то были крепкими, не то, что сейчас… но рассказ свой продолжил.
- Договорились мы тогда напугать городских. На Ивана Купала Санька (так девчонку звали, помните, я в начале говорил) распустила свои шикарные косы, надела ночнушку материну и возле Ёлтышева мостика, на наклонившемся к воде дереве, сидит-качается. А к месту, где вечорка проходила, к берегу Ини, как раз мимо этого мосточка надо было идти. Сейчас ничего на том месте не осталось, а тогда, хоть и небольшая речка была, но даже рыбёшка в ней водилась. С Инёй не сравнить, конечно, но всё-таки живая речушка по камушкам журчала.
Студент один после всех шёл, чего он задержался, не помню уже. Вечер тогда уже почти ночью стал, но ночи в это время не шибко тёмные, сами знаете. Увидел в полумраке красавицу в белом, да как припустит к нашему костру бегом. Прибежал, глаза выпученные… и заикаться вдруг стал.
«У Ё-ё-ёлтышева мо-о-остика ру-у-усалка с ве-е-етки на ветку пры-ы-ыгает!» – кричит.
Мы посмеялись, мол, разыграли тебя.
Он сильно ругался.
«Знал бы, за косы бы её стащил с дерева», - говорит.
А кто ж бы ему дал? Братья-то её караулили, все трое, парни были крепкие.
В общем, заикаться он нескоро перестал, на другой год приезжали из того же института ребята, так говорили до февраля месяца мучился.
- Городские, что с них взять, – произнёс с усмешкой Ванька Гора, – поначитаются сказок, потом верят во всяких русалок.
- Зря смеёшься, - спокойно отозвался Митрич, – русалки-то есть, я своими глазами видел. За одной такой друг мой, Стёпан Аникин, в воду ушёл и не вернулся. Кричал ему, чтобы остановился, да только он шёл, словно одурманенный, будто и не слышал меня вовсе, хотя я орал изо всех сил. Пока я вниз к реке спустился, на воде уже и кругов не осталось. С раннего утра и до самого вечера потом искали его тело с баграми, не нашли, видать течением далеко отнесло.
Я всем сказал, что он купаться пошёл, да видно в омут затянуло. Он ведь и впрямь искупаться хотел, пот после работы смыть. А про русалку я промолчал, забоялся, просмеют. Никогда не забуду, как она на меня зыркнула. Хоть и не рядом был, а видел, как у неё глаза в темноте сверкнули, у меня аж кровь в жилах захолодела. Помешать ей мог, вот и бесилась. Эх, не успел, тварь эта утащила Стёпку.
Дед вздохнул и с минуту сидел молча. Потом спросил:
- Ванька, там выпить чего-нибудь осталось? Плесни, помяну друга, царствие ему небесное. Хотя, какое уж тут небесное…
Ванька вылил деду в кружку из-под чая оставшуюся в банке бражку.
Митрич залпом выпил мутную жидкость и достал из углей небольшую картошину, которую, чуть остудив, сунул в рот.
- Ведь наверняка соврал Митрич, чтобы брагу допить, - сказал с улыбкой Серёга Петров, - но мы этого никогда не узнаем.
Старик лишь посмотрел в его сторону, прищурив заслезившийся от дыма глаз, и промолчал, во рту-то картошка.
Почему русалки людей топят?
После того, как Ванька Гора проверил лошадей, Серёга снасти, а Колька принёс дров, чтобы после не искать их по темноте, все уселись у костра, поджидая Митрича.
Старик не заставил себя долго ждать.
Сегодня он пришёл, напевая себе под нос какую-то незатейливую песенку. Сразу было заметно, что дед в хорошем настроении.
- Что, Митрич, ты сегодня весёлый такой, пенсию принесли?
- Не-е-е, рано ещё. Продал старый самовар какому-то чудику из города. Он хорошие деньги дал, целых две тысячи! Теперь я - богатей!
- А вдруг тот самовар дороже стоил?
- Какая разница сколько он стоил, всё равно валялся ненужный. А мужик этот сказал, что искал именно такой. Я свой век доживу, все наши с бабкой пожитки всё равно на помойку выкинут, кому они нужны, пускай хоть этот самовар порадует кого-то, да и мне пригодится копеечка нежданная. Сегодня в магазин немного не успел, а завтра с меня пряники и конфеты к чаю.
А как сегодня с рыбкой, Серёжа?
- Мелкой мало успел поймать, здоровая ходит, слышал, как хвостом по воде шарахнула. Там килограммов шесть, если не больше, боюсь, снасти попортит, если не уйдёт, - ответил парень.
- Ничего, новые удочки настрогаешь, ивняк у берега пока ещё не перевёлся, - успокоил его Митрич.
- Да, это понятно, крючки жалко, новые нацепил.
- Точно, чего я не подумал-то, я ж теперь при деньгах, - всполошился дед, - подарю тебе крючки, только скажи какие надо.
«Хорошо хоть этот чудик спиннинг купить не надумал», - поворчал про себя Серёга.
- Не надо, у нас в магазине нужных мне крючков нет, в город поеду, сам куплю. Может быть, мои никто ещё и не откусит. Покружит рыбина да уйдёт, а может, на закидушку сядет, там и леска хорошая, и крючок крепкий, колокольчик услышу, успею вытащить, пока она бед не натворит. Раз завтра пряников обещал, то вот их и принеси.
- Серый, а если это не щука? - хитро прищурившись, произнёс Колька.
- Думаешь сом?
- А если – русалка?
Самохин развеселился, поняв, что застал своего собеседника врасплох.
- Дурень ты, - беззлобно ответил Сергей, несильно толкнув приятеля в плечо.
Все засмеялись, поскольку шутка удалась.
- Мне вот всегда было интересно, - продолжил Колька начатую тему, - если все утопленники становятся русалками, то почему они не кишат в реках? Их тут должно быть больше, чем рыбы.
- А и правда, почему? - спросил Ванька, - разговоры про плохую экологию тут не прокатят, они ведь неживые уже.
Все парни отчего-то разом посмотрели на Митрича.
- Ребята, я ж не специалист по этим делам, - смущённо ответил старик.
Было приятно, что парнишки глядят на него, как на знатока, но в ответ он мог им предложить лишь свои догадки, да слухи, которые на достоверность никогда не претендовали.
- Думаю, тут не всё так просто. Слышал как-то, не помню уже от кого, что русалками становятся женщины, которые утопились из-за обмана в любви. А ежели сдуру какая-то в воду с концами сигануть решила, так только себе хуже сделала, такая даже в русалки не годится.
Представьте, парень не знал, что девка его любит (или любил, но не её), потом женился на другой, а она в реку с горя… Он-то тут разве виноват, ведь не обещал ничего.
- Парней русалов не бывает, что ли?
- Нет, тут природа намудрила, отчего-то они только дамского фасону. Когда говорят про парней, мол, тоже русалками делаются, - врут. Они просто утопленники, пропащие души.
- А чего тогда русалки людей топят? - поинтересовался Колька.
- Дык, ясное дело, чего… отомстить обидчику хотят и отмучиться, наконец-то.
- Но тогда почему топят всех подряд, а не только этих своих обидчиков?
- Вот тут ты, Коленька, неправ. Бывает, что люди просто тонут, ногу там судорогой свело или ещё по каким причинам… а тут всё по-честному. Если русалка не успеет наказать виновника, помер или уехал, тогда мстит потомкам или родственникам. Она и топит-то не просто так со злости, чтобы от русалочьей жизни освободиться, ей необходимо отомстить.
Я видел мультики про русалочку, ещё при СССР, так там полное враньё. Пеной она стала только после того, как обидчика своего убила, а иначе никак. Раз там принца приплели, значит он был сыном или внуком её обидчика. Сам-то этот парень её, когда она ещё в человеческом облике была, не обманывал, не знал даже. В общем, понапутали всё, как всегда, слышали звон, да не знают, где он.
- А кто не может отомстить, тем как быть? - спросил Иван.
- Те будут русалками до поры, пока все до единой их косточки песком станут. Долго, в общем, - ответил дед. – Когда в воду кидаются, об этом не думают, а после мучаются, не лучше, чем при жизни. Шило на мыло меняют, глупые.
- Хорошо, что мы от гнева русалок защищены, никого никогда не обманывали, - подытожил Колька.
- Не зарекайся, - напомнил Митрич, - за себя только говорить можешь, а где гарантии, что не натворил делов твой отец, дед, дядя или троюродный брат? Чем ты только слушал, дурень! Так что осторожность, ребята, никогда не помешает.
ПОСТАВЬ ЦАРСКИЙ ЛАЙК.