Любовь под луной
- Нет! Нет! Ген, не трогай Лизу! Нет! –
Олег кинулся к другу, пытаясь помешать тому выстрелить в тело девушки, прикованное к батарее. Но Гена, ловко уклонился, и вдруг перевёл дуло на Олега. Тот растерялся, и поднял руки.
- Объясни мне, что за хрень здесь происходит?! Ты сюда приходил все вечера? Да! Отвечай! – крикнул Гена.
- Это Лиза, моя возлюбленная. Генка, отпусти пистолет, я расскажу, пожалуйста, - почти прошептал мужчина, опускаясь на колени.
Тело у батареи дёрнулось в сторону Олега, глаза в белёсой плёнке вращались в жутком танце, будто живые, искали родную душу. Полуистлевшее белое платье, неровными кусками свисало с костей, оголяя груди и рёбра, безгубый рот исторгал тихое клокотание.
- Ген, помнишь Лизу из третьего подъезда? Мы ещё гуляли вместе, втроём. Помнишь? – друг кивнул головой, Олег продолжил. – Я видел её последний раз холодной весной.
Март уже заканчивался, и по улицам гулял апрельский ветерок, и на кладбище было много народу. Лицо Лизы было спокойное, и чистое белое платье в бархатном красном гробу смотрелось великолепно. Мать её рыдала, выла, а отец бросился в могилу. Я опустился на колени, и сказал, что не смогу любить другую.
После похорон, ко мне подошла бабушка Лизы, сунула в руки баночку с ладаном и пучок вербы, и произнесла: «Зря, ты, Олеженька, такие слова на могиле сказал, придёт за тобой моя внучка, заберёт к себе.» В ожидании ответа она глянула на меня, уронила слезинки на морщинистую щёку, попятилась, и прошептала – свят-свят-свят, она уже здесь.» Суетливо запахнувшись в платок, бабушка ушла с кладбища, а я остался. До рассвета сидел у могилы, говорил с любимой.
Когда я увидел её, сидящей на качелях, во мне что-то щёлкнуло. В тот вечер я вышел из квартиры, прибежал на площадку, девушка также сидела на качелях. Она не бросилась на меня, и даже, кажется, узнала. Протянула руки, мычала, утыкаясь в грудь. Я…я не мог её оставить. Чтобы с ней сделали остальные зомбаки? Она ведь не такая, - Олег мечтательно вздохнул, влюбленно разглядывая восставшую Лизу, послал ей воздушный поцелуй.
Геннадий поморщился, и сказал:
- Она тебя укусила? Ещё скажи, что ты целовал её, – и заметив, смущение друга, тут же выблевал на пол остатки ужина – консервы и пиво, продолжил, – Ты в своём уме? Она же ходячая бомба замедленного действия! В ней трупного яда, как говна за баней! Олег! – Генка сдержался. Кулаки – не выход. Надо придумать, как отвадить его от этой…этого существа, которого сложно девушкой назвать.
- Я за ней хорошо ухаживаю. Здесь она в безопасности. Дверь крепкая, цепь прочная – не сбежит Лиза. Я читаю ей книги, которые нашёл в квартире. Иногда тихо пою песни, чтобы она не скучала. Каждый день приношу трупики голубей – их мясо пахнет тухлой клубникой, согласись, что это романтично? А скоро, я смогу приносить и человеческое мясо, с мертвяков буду снимать и… - его безумную речь остановил Генка.
Не в силах слушать бред сумасшедшего «Ромео», мужчина отвесил оплеуху. Дальше он уже не помнил, что произошло. В наступающем сумраке комнаты раздавались звуки ударов, мычание, цепь звенела о батарею, пробуждая округу, Олег орал благим матом, в прихожей открылась дверь, и Гена потерял сознание.