Встарину на томъ мѣстѣ, гдѣ теперь стоитъ Кунавино, находился кабакъ, постоялый дворъ или что-то въ родѣ этого. Хозяйку пріюта, молодую, красивую, привѣтливую вдову, всѣ посѣщавшіе ее прозвали за ея ласки, расторопность и услужливость кумой. Всякій, кому лежала путь-дорога на окскій перевозъ мимо ея заведенія, считалъ какъ бы непремѣнной обязанностью выпить въ немъ зелена-вина и побалагурить съ ласковой вдовушкой. Слава о кумѣ скоро разнеслась и по городу, и за Оку стала все чаще навѣдываться городская молодежь — посадскіе и приказный людъ. Вдова встрѣчала гостей очень радушно: бывало, едва завидитъ лодки, какъ выходитъ встрѣчать нижегородскихъ ловеласовъ на берегъ, а тѣ еще издали кричали ей: «Кума!.. Вина!..» Говорили, что
— 133 —
чарами да заговорами приманила «кума» къ себѣ и честной народъ. Чарами она заставила пріѣхать къ себѣ и нижегородскаго воеводу. Побывавъ у кумы, князь (воевода — князь былъ) нашелъ, что ея водка вейновая слаще романеи его погребовъ и поцѣлуи вдовы слаще поцѣлуевъ его княгини. Вотъ онъ и сталъ частенько ѣздить за Оку, уже безъ дьяковъ и старостъ и всякаго вина, а съ однимъ только вѣрнымъ холопомъ. Узнала про то княгиня, и пошли слезы да упреки.
Но воевода не внималъ имъ и продолжалъ ѣздить за Оку.
Княгиня хоть и говорила, что не себя-для журитъ мужа, а потому, что боялась за судьбу сына; но это было не что иное, какъ придиркой съ ея стороны; княгиня въ этомъ случаѣ хлопотала болѣе о себѣ, чѣмъ о сынѣ: она была женщина еще молодая,— лѣтъ тридцатидвухътрехъ,— стало быть, страсти-то въ ней играли еще во всю прыть.
Скоро замѣтилъ и сынъ, что между родителями что-то дѣло не ладно. Присталъ онъ къ матери съ распросами, о чемъ она кручинится, отчего не осушаетъ очей съ утра до вечера. Сначала княгиня не хотѣла открыть сыну причины своего горя, а потомъ призналась, что крушитъ ее змѣя-разлучница, чарами да присухами овладѣвшая княземъ.
Нужно замѣтить, что княжичъ допытался у матери этого признанья не въ день, не въ два, а можетъ, въ мѣсяцъ или болѣе, такъ что отецъ, вѣроятно, вслѣдствіе упрековъ жены, сыскалъ ему невѣсту, тоже княжескаго рода, успѣлъ справить и рукобитье, и сговоръ, и все какъ быть должно; оставалось уже недолго до свадьбы. Ко-
— 134 —
нечно, княжичъ, по обычаю того времени, не видалъ ни разу своей суженой.
Узнавъ причину огорченія своей матери, княжичъ, горячо любившій ее, вскипѣлъ гнѣвомъ на куму и задумалъ дѣло недоброе: спровадить змѣю-разлучницу съ бѣлаго свѣта. Выбралъ онъ ночь темную, взялъ съ собой кинжалъ турецкій, да пистолеты нѣмецкіе, да двухъ вѣрныхъ холоповъ, ребятъ, какъ и самъ, молодыхъ, и тайкомъ отъ отца и матери отправился за Оку. Тайкомъ добрались ребята до жилья вдовы. Кума уже спала или, вѣрнѣе, притворилась спящей: она, по милости пріятелей своихъ лукавыхъ, знала, что княжичъ ѣдетъ, что хочетъ убить ее, но не трусила.
Молодцамъ небольшого труда стоило сорвать двери съ петель у вдовьиной избушки, и вотъ мигомъ они добрались и до кровати, гдѣ лежала кума. Казалось, жизнь ея уже висѣла на волоскѣ, кинжалъ княжича блестѣлъ уже у самой груди ея.
Въ это время княжичу вздумалось поглядѣть, какова колдунья, отнявшая его отца у матери. И велѣлъ княжичъ зажечь огня. Какъ глянулъ онъ на куму, такъ и обмеръ: этакой красавицы онъ отродясь не видалъ. И холопы-то его, увидавъ куму, ротъ разинули.
Отнялъ княжичъ кинжалъ отъ груди кумы, отнялъ да и задумался. А тутъ еще одинъ изъ холоповъ, парень сорвиголова, любимецъ княжича, и отрѣзалъ, конечно, все по вражескому же навожденію:
— Княже! Не даромъ князь-бояринъ полюбилъ водку вейновую этой бабенки. Не худо бы и тебѣ, передъ смертью-то кумы, попробовать, сколь сладко ея угощеніе.
— 135 —
Княжичъ будто проснулся отъ сна, вложилъ кинжалъ въ ножны и повелительно махнулъ рукой холопамъ. Тѣ поспѣшно вышли изъ избы.
Около первыхъ пѣтуховъ княжичъ свистнулъ, холопы опять вошли въ избу. Тамъ княжичъ сидѣлъ рядомъ съ кумой, обнималъ и цѣловалъ ее, да распивалъ съ ней водку вейновую изъ той же чары, изъ которой кума угощала прежде самого князя-боярина. Кума была уже разодѣта.
Съ этой поры и княжичъ сталъ частенько наѣзжать за Оку, разумѣется, разсчитывая такъ, чтобы не столкнуться тамъ съ государемъ-родителемъ.
Холопы молчали.
Княгиня какъ-то провѣдала, что колдунья и сына присушила къ себѣ. Тутъ богобоязливая боярыня забыла все — и страхъ Божій и судъ людской — и задумала сама извести куму. Вотъ стала она искать колдуновъ и колдуній, которые бы въ чарахъ были сильнѣе змѣи-разлучницы, какъ всегда она звала куму. Искала долго и, наконецъ, нашла колдуна, старика столѣтняго, жившаго гдѣ-то на берегу Кудьмы. Тотъ и далъ ей зелье, такое лихое, что оно вотъ такъ кишмя и кипѣло въ скляницѣ. Переодѣлась княгиня старицей, взяла зелье съ собой и отправилась за Оку. Пришла она къ кумѣ, выпросилась у нея ночевать, разсказала ей, что она черница суздальская, ходила-де на богомолье въ Ерусалимъ и Царь-Градъ. Кума не могла узнать ея, потому что столѣтній колдунъ запретилъ лукавымъ передавать кумѣ о намѣреніи княгини. Колдунъ этотъ былъ набольшимъ надъ всѣми лукавыми во всемъ краю. Княгиня и подлила — въ питье ли, въ кушанье ли — кумѣ зелья лихого. Лишь только проглотила кума отраву,
— 136 —
почувствовала, что приходитъ ея конецъ, и вмѣстѣ съ этимъ кончилось и очарованіе. Она узнала княгиню и узнала, что она и опоила ее.
— Ты извела меня,— сказала умирающая,— но лихо купила и себѣ: меня и тебя похоронятъ вмѣстѣ, а въ могилу не зароютъ.
Только-что проговорила кума эти слова, какъ дверь избы растворилась — явился, какъ снѣгъ на голову, самъ князь. Княгиня, которую воевода не узналъ было, хотѣла бѣжать.
— Это твоя княгиня,— сказала кума,— она извела меня зельемъ лихимъ!..— Съ этимъ словомъ кума умерла, испустивъ страшный крикъ.
Вскрикнулъ и князь и прянулъ къ княгинѣ, какъ дикій звѣрь, ухвативъ ее за горло. Княгиня и вскрикнуть не успѣла.
Но тутъ опять отворилась дверь избы, въ которую вбѣжалъ княжичъ. Увидя, что отецъ душитъ мать, онъ кинулся отнимать ее. Началась борьба между отцомъ и сыномъ, и черезъ минуту послѣ того возлѣ трупа кумы лежали мертвые княгиня и княжичъ. Князь обоихъ убилъ своимъ мечомъ и, не задумываясь, велѣлъ холопамъ, пріѣхавшимъ съ нимъ и княжичемъ, всѣ три трупа бросить въ воду. Понесла Ока въ Волгу-матушку трупы матери, сына и кумы-колдуньи. Надъ первыми засвѣтились огоньки — будто радуга, надъ трупомъ кумы загорѣлось яркое кровавое пламя — настоящій адскій огонь.
Ужаснулись холопы княжескіе, ужаснулся и самъ князь и, вскочивъ на коня, поскакалъ по берегу, слѣдомъ за трупами,— его влекла за ними какая-то невѣдомая сила.
Выплыли трупы на Волгу, но не понесла ихъ вода книзу, а пошли они вверхъ по тече-
— 137 —
нію. На князя страхъ напалъ: хочетъ онъ сотворить молитву — языкъ не воротится, хочетъ перекреститься — рука не поднимается, хочетъ повернуть коня — конь не слушается, храпитъ, вздымается на дыбы и скачетъ все слѣдомъ за трупами.
Въ пятнадцати верстахъ отъ Нижняго, между нынѣшними селами Кокосовымъ и Большимъ Козиномъ, трупы остановились. Остановился и конь князя.
Тутъ огни, вспыхнувъ ярче, погасли, а трупы пошли ко дну.
— Женоубійца, сыноубійца,— раздался невѣдомый голосъ,— и твой часъ близокъ, и твое тѣло неотпѣтое потонетъ на этомъ же мѣстѣ. И тебѣ не дадутъ покаяться въ грѣхахъ твоихъ, снимутъ съ тебя буйную голову съ безчестіемъ и поруганіемъ.
Затѣмъ раздался страшный вой, визгъ, скрежетъ зубовъ, хохотъ, среди котораго слышалось тихое пѣніе: «Со святыми упокой». Поднялась буря; заходили по Волгѣ сѣдые валы, гнулись и трещали деревья въ лѣсу, а иные вѣтеръ вырывалъ съ корнями. Засверкала молнія, загудѣлъ громъ. Князь упалъ безъ памяти съ коня. Холопы, которые въ страхѣ слѣдовали издали за княземъ, подняли его и привезли его домой безъ чувствъ.
Темная ночь покрыла страшное дѣло; страхъ смерти сковалъ языки холоповъ. Но исчезновеніе кумы, княгини и княжича не могло быть тайной. Въ народѣ пошли разные толки, конечно, втихомолку, боясь гнѣва воеводы. Толки эти дошли и до Москвы, а тамъ и до царя.
— Гдѣ твоя княгиня, гдѣ твой сынъ?— спро-
— 138 —
силъ царь, воеводу черезъ нарочно досланнаго гонца.
— Царь-государь,— отвѣчалъ воевода, тоже черезъ гонца,— княгиня обѣтъ на себя наложила, пошла пѣшкомъ молиться Богу по святымъ обителямъ, да и пропала безъ вѣсти. Сынъ же, младъ человѣкъ, охотиться пошелъ на медвѣдя, и сломалъ его звѣрь лютый.— Тѣмъ, казалось, дѣло и кончилось; царь будто повѣрилъ этой сказкѣ.
Князь же, со времени убійства жены и сына, совершенно измѣнился; разлюбилъ шумныя бесѣды, попойки и охоту. Дворъ воеводскій сталъ похожъ на монастырь: въ немъ безпрестанно толпились попы, чернецы, странники, юродивые, нищіе. То-и-дѣло пѣлись молебны да панихиды, шла трапеза для духовенства и пищей братіи и раздачи милостыни. Самъ князь и денно и нощно молился то въ церкви Архангела Михаила, то въ монастырѣ Вознесенскомъ, то въ домовой моленной. И постарѣлъ онъ и похудѣлъ.
Пришла зима. Въ одно воскресенье князь былъ у заутрени въ Архангельскомъ соборѣ и молился со слезами и воздыханіями, лежа распростертый на полу церкви, какъ вдругъ, съ крикомъ и шумомъ, подлетѣла къ паперти толпа всадниковъ. Всѣ бывшіе въ церкви, не исключая и духовенства, обмерли отъ страха и хотѣли бѣжать; только князь не ворохнулся и лежалъ на полу, творя молитву. Всадники спѣшились и вошли въ церковь.
— Княже,— сказалъ начальникъ всадниковъ, подойдя къ воеводѣ,— посланъ есть нынѣ повелѣніемъ государя-царя и великаго князя.
Князь всталъ съ пола, взялъ булаву (знакъ своего достоинства и власти), которая стояла
— 139 —
около него у стѣны церковной, и бросилъ ее на полъ, говоря:
— Несу вины моя и голову къ ногамъ государя-царя и великаго князя, а душу мою предаю въ руцѣ Божіи.
Смиреніе и покорность воеводы, однако, не спасли его: «измѣнникъ и преступающій заповѣди Господни» воевода былъ, какъ говоритъ преданіе, обезглавленъ.
[Н. АНДРЕЕВЪ. ИЛЛЮСТРИРОВАННЫЙ ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ВОЛГѢ И ЕЯ ПРИТОКАМЪ ОКѢ и КАМѢ. Съ видами городовъ и достопримѣчательностей. ИЗДАНІЕ ВТОРОЕ. МОСКВА. Тип. и цинк. Торг. Дома «МЫСЛЬ». Петровка, 17. стр.132-139]
См.
журнал Искры 1915 01 и далее
Саратовское Поволжье с древнейших времен до конца XVII века
План города Саратов и список его улиц
Алфавитный список жителей Самара 1911, Саратов 1911
Вся Самара 1911
Список домовладельцев Казань 1910
Все учебные заведения Самара 1911
Весь Царицын 1911
Женская гимназия (институт) Нижний Новгород, Саратов (Аткарск, Вольск, Камышин, Петровск, Хвалынск)
Женские гимназии и институты Квитанции за обучение
Список старших агентов и ответственных служащих Рязанско-Уральской железной дороги 1912
Конторы торгово-промышленных предприятий г. Саратова
Депутаты первой государственной думы Екатеринославская губерния, Казанская губерния, Калужская губерния, Киевская губерния, Самарская губерния, Саратовская губерния, Область Войска Донского
Список городов России 1917
Москва Городские Электрические Трамваи 1915
Город Краснослободск и его уезд до 1700 года, в 18 веке
Вся Волга 1907 Казанская, Костромская, Нижегородская, Симбирская
Волга от истока до устья
Астрахань, Балаклава, Вольск, Инкерман, Казань, Кинешма, Кострома, Нижний-Новгород, Ростов на-Дону, Самара, Саратов, Севастополь, Симбирск, Симферополь, Сызрань, Херсонес, Царицын
Подписаться на канал Новости из царской России
Оглавление статей канала "Новости из царской России"
YouTube "Новости из царской России"