Изучая религии народов Севера, можно увидеть, что какое-то определенное место (лес, река, сопка, или даже стойбище) отдано в удел тому или иному божеству. Почему так происходит и что это значит?
Обратимся к Проклу Диадоху - античному философу-язычнику, который на примере Древней Греции многое нам объяснит. Прокл ставит вопрос: как бог соотноситься с местом и пространством? Это даёт Проклу основания для развития эйдетической модели осмысления структуры божественности пространства.
Модель такова: все точки пространства, все его места распределены между различными божественными сущностями. Пространство мира в целом есть непрерывное покрывало из уделов богов и иных высших сущностей. При этом одни места отданы низшим божествам и духам, а другие – высшим, самые избранные – главным, Олимпийским. Все места распределены по лестнице эйдетической иерархии, уходящей в миры богов и идей.
Постепенно Прокл подходит к фундаментальной интуиции о том, что место экзистирует само. Нет такого места, которое не было бы опекаемо божествами. Соответственно, все места имеют «эйдетических хозяев», но экзистируют эти места в отношении них двумя способами.
Первый способ: Они могут быть открыты к своим господам, то есть выражать, проявлять, обнаруживать бога, служить пространством его эпифании (явления).
Второй способ: Они могут не выражать, не обнаружить и не проявлять бога. Влачить жалкое существование основанное на конформизме.
Отсюда вытекает представление о ложном экзистировании места. Ложь противоположна истине, которую многие трактуют как несокрытость или открытость. Применительно к месту это даёт понятие лже-места и истинного места. При этом оба места – ложное и истинное – это одно и тоже место.
Важно понять, что значит истинность (открытость) и ложность (сокрытость) места. Открытость есть выражение местом своей эйдетической сущности. Сокрытость – отказ от выражения этой сущности, её вуалирование, её припрятывание, то есть такое действие или состояние, когда сущность превращается в закопанный клад.
Поясню простым языком. Однажды, к нам в Хабаровск, приезжал солист группы «Limp Bizkit» -Фред Дёрст. У автора выдалась возможность провести с ним совместное возлияние алкоголя под душевный разговор. На вопрос – «Как так получилось, что Вы решили приехать в нашу глубинку?». Он ответил, что приехал не столько ради концертов, а сколько для поиска русской идентичности – ему это было необходимо для одного творческого проекта. На вопрос «Нашел ли он русскую душу?», Фред ответил, что слегка разочаровался именно в городской России, потому что увидел в ней унылую и безликую копию Америки. Я запомнил эти слова, ибо они крайне важны для понимания сущности современных русских людей. Русские боги практически никак себя не выражают, их отвергли, они сокрыты. Приезжаешь к нам – видишь унылую копию Америки и забытые традиции. Если хотя бы были пресловутые медведь и балалайка — уже что-то. Но что в современном мире отличает нас? Поход в «киллфиш» по вечерам? Есть отдельные «люди пробуждения», но либо они ослеплены иллюзиями модерна, либо «государство свиней» порицает их.
Русские люди поглощены бездумным копированием западной культуры – даже не подозревая, что в глазах Запада они выглядят посмешищем.
Когда мы приезжаем, допустим, в Японию, мы чувствуем бога Японии Аматерасу Омиками. Она велика в своей эпифании/явлении: Сумоисты борются, анимэ рисуется, новый плейстейшен собирается, гейши танцуют, тайфуны резвятся, деревья сажаются. Если мы можем увидеть случайный снимок Японии и со всей определённостью сказать, что это Япония, то значит боги Японии экзистируют аутентично — Японцы открыты к нему.
Даже приезжая в коммунистический Китай, ощущаются китайские боги. Гуляя по улице, автор наблюдает их эпифанию в танцующих стариках, чайных церемониях, бесстыдных девушках и прочее. Они не забывают своих богов, а боги не забывают про них.
Надеюсь, вы поняли идею, поэтому вернёмся к нашим баранам. Сущность места – это принадлежность природе конкретного места, которая конституирует «эйдетического хозяина»/языческое божество, чьим уделом служит место. Когда место открывает своего «эйдетического хозяина», обнаруживает его, оно становится истинным местом и начинает экзистировать аутентично. Если место открыто, пробуждено, то в нем боги являют себя с наглядностью. Это место эпифании (явления). Если оно закрыто, то «эйдетический хозяин» скрывается, поворачивается спиной, прячется. Это место апофании (сокрытия). Всякое место одновременно место эпифании и апофании, явления и сокрытия. Одно и то же место способно быть истинным и ложным. Одно и то же место может быть выражением самого себя и может быть выражением своей противоположности. И это весьма близко к Хайдеггеру и его пониманию Da Dasein, которое может экзестировать аутентично и неаутентично. Любая точка пространства, по Проклу, есть предел исхождения, и одновременно форма проявлений духовной сущности более или менее высокого порядка.
Пробуждённость места означает его ориентацию на возврат (к своей природе), обнаружение «эйдетического хозяина»/языческого божества: такое истинное место, экзистирующее аутентично, не просто напоминает о возврате, но приглашает к нему. В этом есть судьба места, его смысл и миссия.
Неистинное место, напротив, воплощает в себе промедление, откладывание возврата и в пределе – препятствие для него. Неаутентично экзистирующее место улавливает, приковывает, замораживает, заставляет окаменеть и каменеет само. Оно ничего не являет, ни о чём не сообщает, не живёт и не даёт жить. Оно клейко, так как заставляет забыть о возвращении.
Эта языческая теория эйдетической географии, в свою очередь, обосновывает экзистенциальный mapping глубокой философской системой.
Говоря о символизме Афин, Прокл приводит миф о происхождении афинян, который был для греков общим местом. Бог Гефест возжелал богиню Афину. Будучи девственницей, богиня Афина не обращала внимания не только на Гефеста, но и вообще ни на мужчин, ни на женщин. Она обращала внимание только на войну за справедливость и на мудрость, поскольку была богиней мудрости и войны одновременно. Гефесту ничего не оставалось, как наблюдать издалека, и когда его вожделение достигло пика, он не смог сдержаться и излил семя на Землю, оплодотворив её. Поскольку в этот экстатический момент он созерцал Афину и тянулся именно к ней, соответственно, в его формообразующем семенном начале сохранился её образ. Гефест был творцом форм. Его семя попало в землю, и земля породило афинян, изначальных жителей Аттики, которые таким образом, представляют собой триадическую антропологическую структуру:
- в афинянах отражается образ недоступной богини Афины – это их высший горизонт, потому что их предки были зачаты в момент любви к прекрасной небесной воинственной мудрости, - по Проклу, афиняне до сего времени несут на себе отпечаток богини-Воительницы: они умны, прилежат философии, воинственны, божественны.
-одновременно у них есть конкретная душевная форма, приданная им демиургом Гефестом, который был мастером создания разных инструментов: поэтому афиняне техничны, искусны в ремеслах и вообще телесны, т.к. телесную форму придал им именно Гефест
-и афиняне патриоты, горячо любящие свою землю, Аттику, потому что она их родила, земля – их мать.
Любящие землю, ловкие ремесленники, запечатлённые знаком божественной мудрой воинственной богини – вот кто такие афиняне. По Проклу, это самая чистая, совершенная и интегральная, синтетическая антропология, которую можно себе представить: и патриоты, связанные с землей, и четко оформленные аппараты, идеально приспособленные для занятия ремеслами и ведения политической деятельности, и одновременно прирождённые философы, опечатанные мудростью и бесстрашием богини Афины, именуемой «Теонойей», Мыслью Бога, Божественной Мыслью.
Da (Вот) - это город Афины, а Sein (Бытие)– это её, Афины, бытие. В Афинах находится её присутствие: это её Парфенон, это её храм, это её наличие, место её теофании (эпифании). Афина экзистирует через Аттику, через город , посвященный ей. И соответственно, афиняне являются ею самой, принадлежа ей, являясь её собственностью: их существование – её существование. Если они обращаются к себе, то они истинные Афиняне, то есть настоящая собственность Афины. Как лже-афиняне они не принадлежат ни себе, ни Афине: тогда они воплощают в себе жест божественного сокрытия. Если из афинян вычесть эпифаническую идентичность, выраженную в том, что есть собственность Афины, остаётся частное лицо, пустая особь, часть без целого, автономный индивидуум, т, е. по-гречески «идиот».
Не будьте «идиотами», чтите богов! И подписывайтесь на канал!