Иван Семенович с хрустом сжал между пальцами недокуренную сигарету, завидев на дороге хрупкую фигурку. Инна была еще далеко, ей оставалось идти не меньше десяти минут, прежде чем над ее головой проплывут кроны старых вязов. Ноздри старика расширились, он резко выдохнул. Инну здесь не ждали и не любили. Жила бы и жила в своем центре. Хорошо, что она ненадолго. Но лучше бы совсем не приезжала. Зря он ей позвонил...
- Торф горит, - хрипло сказала жена.
Хозяин старого дома скосил глаза, кивнул недовольно: прямо за оградой, метрах в сорока, заросшее болото курилось беловатым дымком. Иван Семенович знал, что сейчас под землей рвется в поисках воздуха дикий огонь, что еще немного – и это может перекинуться на жилые дворы. Это знал каждый – здесь, на окраине, где вода боролась с почвой, то отступая, то вновь жадно накидываясь на сухие участки, здесь знали, насколько спасителен и страшен может быть огонь. И если так пойдет дальше…
- Сухую погоду обещали, Ваня… Прорвет.
Он кивнул. Это тоже знали все.
- Лучше бы она не приезжала, - проговорил он вслух, разжимая пальцы и затаптывая окурок. На ладони остался небольшой ожог, но Иван Семенович его не заметил. – Лучше бы… ладно. Собирайся, Надь… поможем, чем сможем.
***
Входя на ветхий двор, Инна привычно влилась душой в систему матери. Два года прошло… все еще по-старому. Тихая зыбь силы над грядками с укропом, «решето» над тыквами – правильно, действовать нужно точечно… Хуже было другое: зов-колокольчик не дал ответа. Иными словами, защиты на доме и огороде не было. Кто угодно мог зайти к старой учительнице и стянуть тыковку-другую. Или, например, залезть в дом и изрядно там похозяйничать. Инна покачала головой. Мать осталась верна своим принципам: остаток сил ушел на урожай, а не на слова-засовы. Что ж…
Она шагнула в полуоткрытую дверь. Поморщилась.
- Инна… чем-то помочь?
- Спасибо, дядь Ваня, - не оборачиваясь, произнесла девушка. – Вы уже помогли. Так помогли – слов нет. Больше не надо.
- Инна?
Девушка молча вошла в дом. Из глубины донеслось:
- Идите за мной.
Иван Семенович скривился, шагнул в темное. Жена, помявшись, вошла следом. В доме было страшно жарко. Мужчина нахмурился: он не видел, чтобы в доме Екатерины в последние дни топилась печь. Да и кому топить? Хворь такая, что в постель бедолагу загнала… надо было все-таки зайти, проведать…
- Три дня без сознания, - бросила Инна. – Молодцы, нечего сказать. Хорошо хоть позвонить догадались. Вытаскивайте ее.
- Что? – ахнула Надежда.
- Вытаскивайте наружу. Вместе с кроватью. Тела не касайтесь… обожжетесь.
***
- Закат, - поморщилась Инна. – Ладно, ей хватит. Пусть лежит до завтрашнего утра.
- Как – до завтрашнего?..
- Дядя Ваня, - тихо, но твердо произнесла девушка. – Вы ведь не глупый человек. Сами видели, могли догадаться. Мама моя любит огонь. Так любит, что поселилась здесь. Сейчас она болеет, она изнурена. Огонь рвется из ее души. Она слишком долго была вдали от солнца. Ничего, мама сильная, она быстро восстановится. Когда ее тело насытится солнцем, она снова вберет в себя огонь. Хорошо, что вы все-таки позвонили…
Иван Семенович не успел заметить, откуда взялась ярко-красная точка на конце тонкой сигаретки Инны. Зажигалку вроде не доставала…
- И вот еще что, - сказала девушка. – Я завтра вернусь в город, без меня там все рухнет. В офисе… и вообще. А вы, когда мама захворает или, не дай Бог, при смерти будет, сразу вызывайте меня. Понимаете? Сразу. Без промедления. Иначе…
Она замолчала, коротко кивнула на болото, где понемногу затихали струйки белесого дыма. Иван Семенович поджал губы, прикусывая стебель осота. Нечего сказать, повезло с соседушкой. С другой стороны, если бы не Екатерина, было бы еще хуже. Он вспомнил, как до приезда учительницы русского языка вопрос о расселении района стоял ребром. Как земля курилась паром – куда сильнее, чем сейчас. Как внезапно успокоились болота и стало тихо и прохладно, даже зябко…
Он взглянул на Инну, поймал ее твердый, сухой взгляд. Вздохнул и пошел растапливать печь: становилось холодно, сухо и холодно, как и обещали синоптики. Дикая жара, что стояла на дворе вопреки законам метеорологов, куда-то схлынула всего за пару часов. Он догадывался: куда. Он кривился, разжигая прозрачные берестяные лепестки. И только когда в печи затрещал тот самый веселый, живой огонь, он вдруг усмехнулся и с улыбкой погладил беленый бок «кухонной владычицы». И вновь усмехнулся, вспомнив такой знакомый взгляд Инны. Именно этим взглядом Екатерина подолгу смотрела на полуденное солнце, не мигая и не отводя глаз. Хорошая дочка у ведьмы растет… пусть почаще приезжает. Она поможет, она обязательно справится. Все-таки, огонь огню – рознь. А тот, что в сердце – его никуда не денешь…
Спасибо за внимание! Если Вам понравилось, оцените рассказ и подписывайтесь на канал, чтобы быть в центре всего нового и интересного! Маг В Городе всегда с Вами!