А давайте вот так вот: по-беккетовски: отсчитаем первое написанное, вычитаем первое сказанное.
Первое сказанное: снова чёрное пальто, с подкладкой, заколотой булавками, с рукавами, рвущимися в отчаянной попытке сбежать из под сурового тела текста - тела чёрного, чернильнице букв, тела длинного, ровным счётом выросший человек, тела тёплого, предвещающего зиму - тела моего пальто. На мысль - только лишь одно сравнение - не гардероб, а театральный костюм, в такой одежде - сразу на сцену, сразу в игру, настолько оно неуместное, выдуманное, знаковое.
Когда-то давным-давно было написано: "Я в своём пальто - всего лишь родинка на теле Мира"
В общем, ситуация ясная: играю в бедного студента, застигнутого осенью. Скольких ещё надо выучить любить? Все эти родительские (материнские) незвонки, все эти недоинтересы, недосообщения, в общем вся это недолюбовь - откуда свалилась и что с ней делать?
Может, мир это и есть урок нелюбви, но не с пелёнок же с ней состязаться?
Давайте закольцуем рассказ: вот дверная щёлка, вот за ней хрупкое, точёное, худощавое. Вот настала пора рядится - тонкие плечи, рука в рукава, окунуться в эту одёжную пропасть, и там пропасть. Не тут то было. Один, другой, третий. Четвёртый. Вот и все гардеробы. И красное-длинное поверху, мотать и мотать. Вот только нос торчит: хороша картина. Ну и поверх костюм этой осени - чёрное покрывало, ночь из шерсти, беззвёздный костюм для выхода в свет (в темноту?). Из-под подола торчит булавка (я это называю "панковатостью"), из-под воротника - окантованное недокудрями угрюмое скопище глаз, ушей и хмурных мыслей.
"Одно последнее. Даруй вдохнуть эту пустоту. Познать счастье"
