Вторым нашим путешествием на Лагонакский хребет стал апрельский поход 2012 года. Днем 27 числа мы с товарищем прибыли в поселок Гуамка.
Для подъема на хребет было решено использовать ту же самую дорогу, что и в предыдущем походе. По старой каменистой дороге стали подниматься на отрог Лагонакского хребта, разделяющий реки Матузка и Сухая балка. Первые девять километров мы практически пробежали за какие-то полтора-два часа. У памятника «штык» Гастелло, нам в голову пришла мысль разведать, куда именно спускается довольно приметная, уходящая вниз налево от дороги, тропа. Оказалось, что она выходит к роднику, бьющему из-под земли. Это один из ручьев Сухой балки.
Теперь стало понятно, где именно находится отмеченный на старых картах Холодный родник в урочище Штык. Вообще, это довольно неплохое место для остановок, к тому же там можно пополнить запасы воды и запасы сил перед крутым подъемом на хребет. Далее, выбравшись на основную дорогу, мы, как обычно прошли еще полкилометра, а затем, повернули направо и начали подниматься.
Лучше всего такие подъемы пробегать на одном дыхании без остановок, иначе, можно изрядно вымотаться.
За сорок минут нам удалось добежать до последней развилки в лесном поясе, а еще через десять минут мы уже вышли на макушку гребня.
Однако никаких панорам в этот раз оттуда мы не увидели, потому что мешала листва, которая была повсюду. Тем не менее, радовало, что трава еще не выросла до той отметки, когда она начинает мешать ходьбе. Только с вершины горы Буква (1706 м) открылись первые виды.
Вдруг погода стала резко портиться.
Когда мы начали спуск с горы к подножью безымянной вершинки, отделенной от горы Житная понижением истока Буквинской балки, пошел сильный дождь. Я вытащил из рюкзака тент как раз вовремя – дождь очень быстро перешел в град. Мы быстро уселись на рюкзаки и накрылись тентом, предохраняя руками голову, потому что град был размером с куриное яйцо. Около пятнадцати минут продолжалось это недоразумение. (сколько радости-то было!) Когда град опять начал превращаться в дождь, мы, наконец, встали и по нашей собственной методике «гигантский скат» руками подняли тент над головой, взялись за разные его края и тронулись дальше. Но постепенно дождь ослабевал, пока совсем не перестало лить.
На горе Житная все еще оставался снег, поэтому иногда приходилось обходить небольшие снежники.
Один раз мы принялись огибать снежник такой величины, что фактически вышли на вершину горы, хотя изначально не было задачи на нее подниматься.
Было около четырех часов, когда мы вышли на перешеек между двумя вершинами Житной и остановились на гребне хребта. На склоне главной вершины, чуть выше нас зиял какой-то небольшой грот, слева от нас внизу петляла какая-то широкая каменистая дорога (явно для машин), впереди вставала продолговатая вторая вершина, а к западу от нас виднелась скрытая малохоженая долина, зажатая между двумя вершинами массива. Сверху она казалась очень уютной.
Прямо от перешейка в ту сторону уходила скромная тропинка. Нам было очень интересно, что там находится, и было решено сходить на разведку с рюкзаками, и по возможности, вообще заночевать на дне долины. Тропинка плавно спускалась вниз по крутоватому склону. В самом начале пути в траве я нашел деревянный указатель в виде креста-стрелки, впрочем, и так было ясно, куда идти. Но когда мы очутились уже среди деревьев ниже зоны альпийского пояса, тропа куда-то исчезла. Однако чуть ниже нам вновь удалось ее отыскать, видимо, ходят люди по ней нечасто. Пришлось двигаться по склону, пролезая между деревьями. Дно балки оставалось на значительной глубине слева, спускаться с тропы туда было бы нецелесообразно. Тропинка постоянно терялась, мы спускались все ниже, удаляясь от лугов в сторону обрывов Цице. Ничего особо интересного в лесу нам не попадалось, деревья были вполне стандартными, и иногда у меня появлялись мысли закончить разведку и вернуться обратно, однако еще не угасшая до конца надежда, толкала меня вперед. Вдруг слева внизу, в балке, показался скальный выход интересной формы. Тотчас же в просветах между деревьями я заметил заснеженные луга хребта Мессо. Было такое ощущение, что мы скоро выберемся на крупную поляну с живописными видами. Чтобы выйти из леса быстрее, мы, наконец, решились спуститься в балку, но неожиданно, едва начав спуск, нашли в траве фрагмент тропы – там точно кто-то ходил. Прямо по курсу деревьев уже не было, открывалась широкая поляна, в ста метрах впереди стоял добротный балаган, надежно спрятанный в этом укромном месте от туристов и варваров.
Добраться до него уже не представляло трудностей, разве что, нужно было перед самим строением перейти через небольшой овраг. Домик оказался отличным.
Рубероидное покрытие предохраняло от дождя, внутри были все хозяйственные мелочи, так же имелись кровати.
Единственный минус – стреляющая дымом печка, впрочем, во многих сараях печки нет вообще, так что пришлось довольствоваться тем, что есть.
В балке, рядом с домиком, я разыскал непересыхающий родник, указанный в некоторых описаниях.
До заката оставалось еще много времени.
Вечером мы сушили одежду, таскали дровишки, грелись у печи. Когда совсем стемнело, мы закрыли дверь в балаган и принялись готовить супчик. Оказалось, что я за день очень сильно кое-что себе натер, пришлось доставать детский крем от «недетского жжения» и под собственные же крики мазать проблемные места. После приема пищи, не залезая по понятным причинам в узкий спальный мешок, я медленно спустился на кровать вниз животом, глаза приземлились прямо у надписи «наши любимые нары».
Выше этой надписи прочел еще какой-то стих со слабо выраженной рифмой. А потом уже ничего не мог увидеть – мой приятель задул свечу. Утром мы решили долго не задерживаться в балагане, есть не хотелось совершенно и, собрав рюкзаки, мы вышли на улицу и сразу двинулись в путь. Поднимались по пути спуска, иногда останавливаясь передохнуть. Мне уже нигде не натирало, и можно было идти быстро. Когда мы снова выбрались на гребень, показалось солнце, встающее из-за Тхачей с Ачешбоками. Альпийские слоны горы Житной в этих местах идеально подходили для пастбищ. «Скоро должна вырасти сочная трава, и тогда пастухи пригонят в эти края табуны лошадей» - заметили мы. Но пока еще пастухов здесь не было - вагончик под останцами был пуст.
Рядом с кошом мы сразу заметили родник, который не было видно зимой под снегом. Вода бежала из широкой трубы. Во многих описаниях на туристических сайтах этот родник часто путают со знаменитым цементным (бетонным) бассейном, построенным немецкими пленными в 1942 году. Прямо так и пишут «возле вагончика находится цементный родник». На самом же деле, это ошибка, потому что настоящий цементный бассейн располагается в полутора километрах южнее, в районе развилки под горой Матук, где правая дорога уходит к скале Двухэтажка, а левая огибает саму гору. С этого родника начинается крутой спуск в редко посещаемую балку, соединяющуюся с рекой Цице в среднем каньоне. Виды, открывающиеся с обрывов второй вершины Житной, снова поразили меня – снега уже было мало, кругом природа оживала после зимней спячки.
После небольшой фотосессии, мы начали плавный спуск в сторону перешейка между вершинами. Напоминающая горб, гора Матук, скоро осталась слева от нас. Двигаясь по скотогонке, мы шли полукругом к скалистому уступу, именуемому Двухэтажкой. В девять часов утра мы уже стояли у самого обрыва. Надо сказать, сама Двухэтажка не столь примечательна, как виды на нее со смотровых площадок Житной.
И все же нам понравилось на этой скале, приятно было подойти к скальному обрыву и посмотреть вниз: с двух скальных этажей начинался большой обрыв в каньон Цице.
Интересно, можно ли туда спуститься с этого места? Река Цице течет на 700 метров ниже нашей смотровой площадки! Но больше меня поразили огромные скальные выходы горы Житной, преграждающие путь реке внизу, их было хорошо видно с Двухэтажки.
Мы решили перекусить и слегка отдохнуть, однако, вдруг у меня внезапно заболел зуб и, поскольку сидеть на месте было невыносимо, мне удалось уговорить напарника двигаться дальше. До вершины Матука мы долетели за десять минут, маршрут был понятен, заблудиться здесь практически невозможно, дорога идет прямо в сторону верхней точки горы. У большого камня на плоской вершине боль моя начала стихать. С высоты 1957 метров открылся новый замечательный вид – отлично просматривался Оштен,а также Пшеха-Су и Нагой-Чук, гора Уриэль, которую мы видели с Житной, теперь казалась еще ближе.
И, разумеется, мы разглядели вершину Фишта, едва выступающую над контурами Пшеха-Су. Лагонакский хребет был пройден уже почти до самого конца. Теперь впереди вставал последний альпийский холм, за которым уже начинался спуск в седловину между реками Курджипс и Цице.
#Гуамка #мезмай #лагонаки #туризм