В прошлый раз я написала о настроениях, которые негласно царят у меня в институте, и попыталась объяснить, почему это так. Не знаю, насколько мне удалось донести свою мысль, но сейчас я попробую раскрыть её, начав рассказывать об одной из моих однокурсниц.
Она привлекала к себе внимание уже на первом курсе, когда все мы были зелёные и некоторые из нас, вдохновлённые подготовкой к ЕГЭ, ещё хотели учиться (точнее, никак не могли тормознуться).
Мы тогда активно знакомились друг с другом, потому что девочки должны быть приветливыми собираться в группки и щебетать. Ну, и потому что сидеть в одиночестве как-то непопулярно. Так, знакомясь, мы с трудом узнали, что у нас в группе есть девушка с красивым именем Зебочехра. Не знаю, что оно значит, но наверняка что-то значит. Сама Зебочехра просила её называть Зоей (не многие хотят быть Зоями, но Зебочехра хотела).
«С трудом узнали», потому что она едва-едва говорила по-русски. Ну, прям совсем едва и с огромным акцентом. Ещё хуже у неё обстояло дело с английским, и когда преподавательница задавала ей вопрос, она смотрела на неё чёрными, как южная ночь глазами, и, когда те затуманивались слезами, произносила по-русски, что сейчас не может ответить потому что очень скучает по маме/братику/родному воздуху.
Это было действительно пронзительно, поэтому в первые дни не то что смеяться, даже улыбаться казалось преступлением.
У Зебочехры были довольно неплохие баллы по ЕГЭ, и можно было подумать, что так вышло, потому что она из престижной семьи и что-что, а деньги у неё есть.
Но нет. Денег у Зебочехры не было. Она об этом сказала с той же одухотворённостью, с которой говорила о тоске по родине. А ещё, когда кто-то ел, она как никто другой умела подойти и пристально смотреть в рот.
Потому что живёт, она сказала, только на стипендию (около 2-х тысяч), из них тыща за общагу, ещё немного за проезд, и вот, ей уже нечего есть, а так хочется.
И вот если бы ей было у кого пожить бесплатно, то она бы экономила тыщу, и могла бы сама себе всё покупать.
Зебочехра плохо говорила по-русски, но те мысли, которые хотела донести до окружающих, доносила очень хорошо.
Хотя не все её понимали. Например, как-то раз, когда мы все шли под дождём к остановке, она пыталась прошибить своими страданиями Варю, девочку с какой-то серьёзной психической паталогией (да, такая у нас тоже была).
Их диалог выглядел как-то так:
- Ах, тут бы сапоги, но не на что.
- Значит, надо купить.
- Надо их, но не на что!
- Нужно купить.
- Ах, так сырость плохо, но не на что.
- Ну,а ты что, милая моя, хотела, чтобы обувь не промокала, когда дождь? От воды всё мокнет.
- Ой-ой, они выпадают от вода.
- Ну, а ты что, милая моя, хотела, чтобы подошва не отваливалась от воды? Где ты такую обувь найдёшь? Нет, ну ты многого хочешь.
Мы, как уж говорилось, были наивные, но через пару месяцев плача и слёз начинали понимать, что что-то в этой жизни не так, а ещё – порядком уставать от этого балагана.
Нет, серьёзно, у нас было женское общество, очень женское, всего два парня. Даже если девушка слезами прошибает других девушек, то сочувствие их длится недолго. Вот и у нас закончилось. Близилась сессия, и помимо типичного для первокурсником страха перед ней где-то на горизонте начинала маячить надежда: закончится сессия, закончится и Зебочехра.
Ну, я же говорила, что зелёные мы были.
Сперва были зачёты, часть которых всем была проставлена автоматом за хорошее посещение, и даже один такой экзамен. Потом был экзамен, где Зебочехра упала в обморок от волнения, и ей поставили, потому что понятно же, что ей надо обвыкнуться.
Единственная проблема возникла с английским. Ей, поскольку она была не из языковой группы и ей надо обвыкнуться в новой стране, хотели – о ужас! – поставить «удовлетворительно» (три).
Но Зебочехра была не лыком шита и пошла жаловаться директору нашего корпуса. Там, по слухам, она рассказала, как ей тяжело живётся, как ей тяжело даётся русский не то, что английский. А ещё - что если она потеряет стипендию, то ей будет нечего кушать, потому что она живёт только на стипендию.
А если ей будет нечего кушать, то ей вообще не будет ничего даваться.
И это конец.
Так ей нарисовали хорошо (четыре), и разрешили, как и раньше, получать заветные две тыщи.
И так в общем-то началось наше взросление. Мы поняли, что нам такое тоже на руку, потому что благодаря Зебочехре статус нашего вуза как международного подтверждается ещё одним ценным экземпляром иностранного студента.
Как сложилась дальнейшая судьба Зебочехры (спойлер: неплохо), ещё обязательно расскажу. Так что, если вас заинтересовала эта история, обязательно подписывайтесь на мой канал.
Ну, а сейчас расскажите, у вас в группе были свои Зебочехры?