или К вопросу об истоках отечественной медицины
Ещё в самом разгаре первой волны коронавируса, когда стало понятно, что Россия в целом успешно справляется с этой напастью, официальное освещение событий стало вызывать ряд вопросов. В частности, с каждым днём становилось всё более очевидным вопиющее незнание истории — как журналистами, так и многими политиками. В самом деле, долгое время чуть ли не «из каждого утюга» на обывателя обрушились утверждения, что «победа» над инфекцией явилась заслугой «недоразваленной горе-реформаторами» советской системы здравоохранения и санитарного надзора. Чуть позже, с появлением вакцины, то же самое стали говорить и о науке.
Никто, однако, не вспомнил, например, о том, что должности санитарных врачей были учреждены в Москве ещё в 1884 году, раньше, чем во многих развитых европейских странах. Что санитарные комиссии при многих земствах появились в разное время задолго до этого события. Что массовое производство специального инструмента и оборудования началось в нашей стране ещё в 1721 году. И так далее.
Медицинское образование в стране достойно отдельного упоминания: мало кто знает, что первая медицинская школа появилась в Москве ещё в 1654 году, а специализированный факультет в Московском университете открылся в 1764 году. Военная медицина в лице, к примеру, Санкт-Петербургского Адмиралтейского генерального госпиталя и других подобных заведений ещё с петровских времён имела специальные школы, где готовился необходимый для армии и флота персонал. К 1914 году почти всякий уважающий себя университет имел медицинские отделения и факультеты, и это уже не говоря о специализированных вузах, а также заведениях, готовивших средний и младший медперсонал.
Если говорить о са́мом начале ХХ столетия, то мы воочию видим самую что ни на есть работоспособную систему, которая характеризовалась к тому же быстрыми темпами развития. Сеть земских и городских больниц включала в 1901 году 136,5 тыс. мест, а в 1913-м — уже 227,9 тыс., то есть рост, без малого, почти вдвое! Качественный рост (то есть число людей, получивших реальную помощь) превысил двукратный уровень, причём помощь эта была бесплатной! По числу врачей к 1915 году Россия находилась на втором в Европе и третьем в мире месте. При этом вложения государства в здравоохранение с 1901 по 1913 год возросли в 3,3 раза и составили 145,1 млн золотых рублей! Очевидно, что без подобной базы — и это мы ещё не говорили о её организаторах —никакая «советская система» не могла даже появиться в сколько-нибудь обозримом после революции времени, а тем более приблизиться к тому уровню, которого она достигла!
Молчат наши СМИ и о людях — как о тех, кто стоял в основе создания упомянутых структур еще задолго до революции, так и о тех, кто в недавнем прошлом сумел сохранить наследие поколений отечественных подвижников — опять ни слова! Хотя, справедливости ради, добавим, что о нынешних учёных, медиках и волонтёрах говорили каждый день. Особенно важно, что просто разговорами дело не ограничилось — люди «с передовой» получили так необходимую в эти трудные времена материальную поддержку. Для тех же, кто особенно отличился, учредили даже новые государственные награды — орден Н.И.Пирогова и медаль Луки Крымского.
Здесь у мыслящих людей возникли новые вопросы. Несмотря на предназначение новых наград, которые, очевидно, создавались с прицелом на будущее, — достаточно почитать Статут ордена и Положение о медали — всё-таки поводом к их учреждению стала ситуация с коронавирусом. Почему тогда они не названы в честь выдающихся вирусологов, инфекционистов, микробиологов? С Николаем Ивановичем Пироговым хоть что-то в данном случае понятно. Тот факт, что он был хирургом, не имеет существенного значения на фоне того, что он чуть ли не единственный из всех деятелей нашей дореволюционной медицины, который известен всем сколько-нибудь образованным людям в России.
Лука Крымский в этом отношении — прямая противоположность Пирогову. До недавних пор о нём знали только в узких кругах, причём в духовных, а не медицинских, хотя хирургом он был выдающимся. Получается, критерий известности здесь не работает. Что же тогда? Получается, наоборот, здесь мы видим, как из бездны забвения был поднят как никогда актуальный образ многогранной личности. Человека с большой буквы, для которого истинное служение Богу, Отечеству и народу оказалось превыше всех бурь и потрясений той страшной эпохи.
Сейчас любой желающий легко может ознакомиться с подробной биографией Луки Крымского. Мы же остановимся на самом важном в данной ситуации. Итак, сын поляка-католика, принявший православие, он, ещё будучи студентом-медиком, поставил для себя цель: получив образование, отправиться не на поиски выгодного места, а в деревенскую глушь, чтобы всеми силами служить простому народу. И это несмотря на то, что и на научном поприще для него открывались серьёзные перспективы. Вскоре служение врачебное сливается со служением церковным. А дальше — хаос революции, аресты, ссылки, гонения...
Уже в преклонном возрасте, с надорванным здоровьем Лука — тогда ещё не Крымский — включается во всенародное дело Победы над фашизмом. Дни и ночи он не покладая рук лечит раненых, поступавших с фронтов Великой Отечественной. Ещё находит время и мужество испытывать новые методики, проводить научные изыскания. Почему мужество? Да потому что риск был слишком велик: любая «осечка» — и не миновать статьи за вредительство или пособничество врагу, с такой-то биографией… А в условиях военного времени наказание могло ожидать лишь одно — «высшая мера социальной защиты»…
Бог миловал. Служение от сердца принесло свои плоды. В госпитале, где работал врач-священник, процент выживших и выздоровевших солдат значительно превышал средний по стране. Новые методики лечения принимались и осваивались, а научный вклад оказался столь велик, что произошло невероятное — присвоение Сталинской премии!
Ни до этого, ни позже такое больше не повторялось, и Лука Крымский до сих пор остается единственным священнослужителем — лауреатом той самой Сталинской премии. После всех испытаний главной наградой оказалось, конечно, не это событие. Возможность церковного служения — вот что под старость, наконец, было дозволено подвижнику. В освобождённом от фашистов Симферополе он возглавил епархию, и именно отсюда мы знаем его теперь как Луку Крымского.
И ещё один штрих. С самого начала своей врачебной деятельности Лука Крымский прибегал в этом деле к молитве, даже когда пациент не был православным (а порой и вообще верующим). На все недоумения по этому поводу он всегда говорил: «Бог один, религии разные». Только истинно верующий человек мог так рассуждать! Никакого формализма и ограниченности, а убеждённость в том, что пути к Богу могут быть какими угодно, а не «единственно правильными». Поэтому нет ничего обидного, если, к примеру, доктора Абрама Моисеевича из Биробиджана или медсестру Фатиму Магомедовну из Махачкалы наградят такой медалью. Хотя, если быть до конца честными, до революции для нехристиан существовали специальные версии государственных наград.
Итак, вернёмся к началу наших рассуждений. Логика учреждения и наименования новых наград в целом понятна, смущает разве что противоречие между поводом в виде опасной инфекции и хирургической специальностью Н.И.Пирогова и Луки Крымского. Но почему же тогда продолжается сотрясение воздуха насчёт «советской системы», а имён людей, чьими усилиями была заложена её основа задолго до революции, мы так и не находим в публичном пространстве? Хотя поводов к тому немало: скажем, после разработки вакцины только ленивый не слышал, например, про институт имени Гамалеи — а почему тогда про самого Николая Фёдоровича Гамалею никто не говорит ни слова?
Если вспомнить только о проблемах, связанных непосредственно с инфекционными заболеваниями, можно сразу назвать целый перечень выдающихся подвижников. Многие из них отдали свои жизни, чтобы спасти тысячи других людей; другие ставили опыты на себе, третьи создавали такие схемы работы, на которых во многом базируется и современная система. Вот лишь краткий их список: Д.С.Самойлович (1744–1805), М.Я.Мудров (1776–1831), И.Е.Дядьковский (1784–1841), С.П.Боткин (1832–1889), Г.Н.Минх (1836–1896), Ф.Ф.Эрисман (1842–1915), О.О.Мочутковский (1895–1903), Н.Ф.Гамалея (1859–1949), Д.К.Заболотный (1866–1929) и многие другие.
Настало время оживить в памяти людей десятки выдающихся имён, а попутно развеять миф, разрушить стену молчания об истоках отечественной системы медицинской науки, здравоохранения, санитарного надзора. Тогда станет понятно, что «советской» эта самая система может называться весьма условно. И труды дореволюционных её основателей, многие из которых продолжили свою работу при большевиках, а также и вклад нынешнего поколения делают её как минимум преемственной; возвышают её над политическими режимами и дают право называться Отечественной без всякого искусственного разделения и вырванных из истории страниц.