Что такое человеческое достоинство? С точки зрения христианского вероучения, любой человек достоин самого главного – он достоин быть. Бог имеет определённую задумку в отношении любого человека, живущего на земле. Вне зависимости от того, насколько этот человек хорош или плох, насколько он свят, благочестив или, наоборот, грешен и неправеден. И тайна сия велика. Когда мы начинаем общаться с кем-то более глубоко, чем с сослуживцами и коллегами, то при таком общении, если оно настоящее, если мы любим друг друга, перед нами открывается удивительная бездна личности. На самом дне этой бездны, находится тот самый образ Божий, который является неистребимым и неуничтожимым в любом человеке. Человек как носитель этого образа является носителем величайшего достоинства.
Образ и подобие
Нередко люди, глядя на воцерковленных замечают и такое. «Посмотришь на этих православных: одеты нелепо, за собой не следят, глаза вечно в пол. Если женщина, то косынка по брови, в глазах – жизни нет. Вселенская тоска, скорбь и ощущение, что она в этой жизни – жертва».
Возникает вопрос: а в чём же тогда здесь Образ и Подобие, и в чём здесь достоинство человека, если он целиком и полностью лишил себя радости жизни?
Некая часть прихожан действительно ведёт себя таким образом. Но. Можно, конечно, осуждающе смотреть на подростков: штаны драные, на голове не пойми что, кроссовки грязные. Это внешнее выражение внутреннего крика, в котором находится ребёнок, потому что у него происходят процессы, к которым он не готов, он их не понимает. Он не может растождествить происходящее в нём с самим собою, и происходит выплеск вовне в экстравагантных формах, проблем, которые у него внутри.
Когда человек входит в Церковь, у него тоже есть ловушка, в которую он легко попадает, когда верит в то, что, благодаря соблюдению определённой формы, он получит и содержание. Надевает девушка косыночку, перестаёт краситься, перестаёт следить за своей внешностью, надевает длинную юбку и – внимание! – с одной стороны это её, действительно, в какой-то мере, организует. Хотя бы потому, что что в таком виде ее не пустят в легкомысленные заведения. Проблемы начинаются тогда, когда на этом всё заканчивается. Она вписалась во внешний формат «православности», но содержательно в её жизни ничего не поменялось. И вот после происходит ужасная вещь, она там и застревает. «Посмотрите на меня – я ведь 100% православная: у меня грустные глаза, у меня длинная юбка…» и так далее…
Здесь и начинается пастырская деятельность, работа духовников, работа общины, чтобы этому человеку помочь вырасти из такого подросткового возраста в меру «возраста Христова», в меру взрослого человека, сознательного, понимающего что, зачем и как он делает.
Такое самоумаление некоторых православных людей – это попытка сбежать от себя самого. Сбежать от этого взгляда внутрь себя, потому что становится страшно. Страшно не потому, что там что-то ужасное, а потому, что там возможности и такие безграничные горизонты, от которых, с одной стороны, дух захватывает, а с другой стороны, человеку становится страшно.
У Честертона есть такая мысль, что перед Богом наши просьбы – смешны не потому, что глупы, или потому, что странные сами по себе, а потому, что мы просим слишком малого. В Его руках несоизмеримо больше. Достоинство человека тогда и раскрывается, когда он разрешает себе быть вот тем самым со-творцом, со-работником на ниве Божией, к чему призван всякий человек.
Апостол Павел: «Всё могу во укрепляющем меня Иисусе!» Для него это было нормой! Когда Бог перестаёт быть противоборствующей человеку силой, а становится, наоборот, со-трудником, вдохновителем, тем, кто помогает тебе, кто подталкивает к движению вперёд.
Наш камертон человеческого достоинства – человеческое достоинство в лице Христа.
Главная Заповедь, которую мы исповедуем как христиане – это любовь к ближнему. Разве это не о человеческом достоинстве? О чём, когда мы читаем Евангелие от Иоанна, слова прощальной беседы Христа Спасителя своим ученикам: «Сия заповедую вам – да любите друг друга, как Я возлюбил вас»? Понятие любви, в том прочтении, как мы видим его в Евангелии, неотъемлемо от понятия уважения. И предел этого уважения – то, как Бог к каждому из нас относится. Допустим, совершаю я неправильный поступок, грех. Понятно, что Бог это знает. Вопрос: почему Бог тотчас не бьёт меня «линейкой по рукам»? Хотя – мог бы. И представляете, насколько было бы легче в этом мире!?
Всё Священное Писание пропитано криком радости: «Не по беззакониям нашим сотворил есть нам, ниже по грехом нашим воздал есть нам!» То есть, Бог не пропорционально реагирует на поступки человека. Потому, что Он бесконечно нас уважает. Предел Его уважения к нам – это разрешение нам делать зло. Мы можем быть плохими.
Бог разрешает нам быть плохими и дает на это право. И в этом проявляется некий предел уважения к другому. Когда мы любим другого человека, мы разрешаем ему быть совершенно не таким, каким мы хотели бы, чтобы этот человек был. Отсюда и проистекает подлинное достоинство человека. Человек, который может так относиться к другим людям, будет так относиться и к самому себе.
Неуважение – это когда вместо того, чтобы смотреть на другого человека на одном уровне, я смотрю на него сверху вниз: «Я знаю, как надо, поэтому ты должен подо мной «форматироваться», подчиниться мне, ты должен выполнять то, что я хочу от тебя». Очень болезненно это происходит в семьях с детьми, когда родители занимают жёсткую, директивную, нависающую позицию, и насилуют детей своим «добром», думая, что тем самым они оказывают им великую милость. В итоге получается, как правило, с точностью до наоборот.