Собирая материал для статьи, я услышала невеселую шутку библиотекаря:
"Машина времени замерла во времени, Голова профессора отдыхает, Нильс больше не летает, а Карлсон так и не вернулся". Однако по некоторым книгам хотя бы сняты неплохие фильмы или мультики, которые наши дети смотрят. А сколько книг остается невостребованными?
Сегодня - Незаслуженно забытые книги, часть вторая. Русская литература.
Анатолий Рыбаков "Кортик", "Бронзовая птица" (1948 год)
Многим может показаться, что книги политизированы. Неверно. Начнём с того, что они создавались в годы, когда воспоминания о гражданской войне были еще свежи. И действие происходит в 20 годы, естественно, есть понятие "белый" и "красный", но это в любом случае наша история, и отказываться от нее нельзя, иначе мы придём к тому, от чего ушли.
Итак, главные герои - пионеры Мишка, Генка и Славка, которые распутывают тайну зашифрованного письма, найденного в рукоятке офицерского кортика. Ключ к шифру - в ножнах, которые у белогвардейца-бандита.
Поиск сокровищ на фоне исторических событий (в том числе времен Крымскрй войны) не оставит равнодушным.
Книга правильные взгляды прививает, нужные мысли формирует:
"Великий художник, великий ученый, великий писатель — это звучит гордо. Но есть в культуре и незаметная, будничная, но главная работа, ее делает учитель. Он несет культуру в самую гущу народа. Он бросает первое зерно на ниву таланта. И если кто-нибудь из вас станет большим, знаменитым человеком, пусть он, увидя скромного сельского учителя, с почтением снимет перед ним шляпу, помня, что этот незаметный труженик воспитывает и формирует самое лучшее, самое прекрасное творение природы — Человека".
Валентин Катаев "Белеет парус одинокий" (1936 год)
Автобиографическая повесть Катаева об истории, которая произошла с ним и его младшим братом (известным под псевдонимом Петров, соавтором знаменитых "Двенадцати стульев") до 1986 г издавалась 121 раз.
Место действия- Одсса, время - 1905 год. Поэтому, наверное, о книге и забыли: никто не хочет сейчас вспоминать о первой русской революции, тем более с позиции большевиков. Однако в повести главное не политика, а жизнь подростков в сложный период. Здесь есть и проблема отцов и детей, и нравственного выбора, и дружбы, и взаимопомощи. В общем, как в любом другом хорошем произведении, здесь заданы вечные вопросы.
"Петя спустился в подвал.
Он долго шел ощупью в душном, но холодном мраке, дыша пыльным воздухом сараев. Ужас охватывал мальчика всякий раз, когда его ресницы задевала паутина, казавшаяся крылом летучей мыши. Наконец он выбрался на второй двор. Здесь было пусто.
Только сейчас, среди этой небывалой пустоты, в полной мере ощутил Петя свое страшное одиночество. Он готов был броситься назад, но тысячи верст и тысячи страхов отделяли его от улицы, от Гаврика.
В щели между вторым и третьим двором стояла такая немыслимая тишина, что хотелось изо всех сил кричать, не щадя горла. Кричать отчаянно, страстно, исступленно, лишь бы только не слышать этой тишины.
Такая тишина бывает лишь в промежутке между двумя выстрелами.
Теперь надо было сунуть в рот пальцы и свистнуть. Но вдруг Петя сообразил, что не умеет свистеть в два пальца. Плевать сквозь зубы давно научился, а свистеть – нет. Не сообразил. Забыл.
Мальчик неловко вложил в рот пальцы и дунул, но свиста не вышло. В отчаянии он дунул еще раз, изо всех сил. Ничего. Только слюни и шипение.
Тогда Петя собрал все свои душевные силы и, зажмурившись, крикнул:
– Э-э!
Голос прозвучал совсем слабо. Но гулкое эхо тотчас наполнило пустую цистерну двора.
Однако никто не откликнулся. Тишина стала еще страшней".
Валентина Осеева "Васёк Трубачёв и его товарищи" (1958 год)
Трилогия Осеевой вообще не имеет никакого отношения к политике. Жили-были Васёк Трубачёв и его товарищи, учились, не всегда случались, решали очень важные для своего возраста проблемы, а потом началась война, и они, несмотря на юный возраст, не смогли остаться в стороне - оказались в партизанском отряде, и на наших глазах взрослеют раньше времени, превращаясь в ответственных, смелых и благородных подростков.
Трилогия читается легко, что называется, на одном дыхании.
"На много километров тянется вдоль шоссе густой смешанный лес. Он стоит грозной стеной, пряча от непрошеных гостей глухие, путаные тропы. На низких, сырых местах, припав к земле разлапистыми ветвями, растут старые, мохнатые ели, в мшистой почве легко утопает нога. За столетними деревьями чернеют глубокие лесные овраги. Заросшие орешником, густо заплетенные зелеными ветками, они таят от чужого человека свою темную глубину.
«Свой? Чужой? Свой? Чужой?» – неутомимо вопрошают какие-то птицы.
Глух и страшен лес для врага.
Проезжают по шоссе вражеские автомашины; трусливо вглядываются в темную чащу солдаты и офицеры, не выпуская из рук оружия; усиленный конвой охраняет легковые машины фашистских генералов.
Лес не щадит врага. Неохотно впускает он его в свои дебри, наглухо смыкает за ним тяжелые ветви, заводит в лесные овраги, топит в болотах.
Ни один карательный отряд, посланный на партизан, не вернулся назад из лесной крепости.
«Свой? Чужой? Свой? Чужой?» – вопрошают птицы.
В темной глубине леса хозяйничают партизаны.
Над кострами поднимается серый дымок, весело трещат сучья, жарко охватывает огонь привешенные на железке солдатские котелки; теплый запах человеческого жилья смешивается с запахом леса.
Около покрытых дерном, наспех сделанных землянок собираются кучками партизаны. Много разных людей в лесу!
Молодые, безусые хлопцы и седые бородачи пришли сюда из занятых фашистами сел и хуторов; есть и военные, отбившиеся от своих частей, вырвавшиеся из окружения красноармейцы в потертых, грязных шинелях. Темные, облупившиеся от дождя и ветра лица суровы, редкие улыбки разгоняют морщины бородачей; молодые хлопцы с озорными огоньками в глазах, бесстрашные в бою и жадные к жизни, запевают песни, сложенные про партизан".
Александр Беляев - был очень популярным писателем-фантастом. Его перу принадлежат и "Остров погибших кораблей", и "Голова профессора Доуэля", главное же произведение, бесспорно, "Человек-амфибия" (1928 год)
Аргентинский хирург Саливатор, спасая жизнь ребёнку, пересаживает ему жабры акулы. Так появляется на свет Ихтиандр - человек-рыба, который равное количество времени должен проводить на поверхности и под водой. Безумные эксперименты учёного и предрассудки людей, предательство и любовь, жестокость и прощение - все тесно переплетено в хорошем романе, который на самом деле заставляет поразмыслить о смысле ЖИЗНИ, о ЛЮБВИ.
"Ихтиандр вышел из-за скал и подошел к девушке. Увидев его, Гуттиэре кивнула ему головой, как знакомому, и, улыбаясь, спросила:
— Вы следите за мной?
— Да, — просто ответил Ихтиандр, — с тех пор, как увидел вас первый раз… — И, смутившись, юноша продолжал:
— Вы подарили свое ожерелье тому… Ольсену. Но вы любовались жемчугом перед тем, как отдать его. Вы любите жемчуг?
— Да.
— Тогда возьмите вот это… от меня. — И он протянул ей жемчужину.
Гуттиэре хорошо знала цену жемчуга. Жемчужина, лежавшая на ладони Ихтиандра, превосходила все, что она видела и знала о жемчуге по рассказам отца. Безукоризненной формы огромная жемчужина чистейшего белого цвета весила не менее двухсот каратов и стоила, вероятно, не менее миллиона золотых пезо. Изумленная Гуттиэре смотрела то на необычайную жемчужину, то на красивого юношу, стоявшего перед нею. Сильный, гибкий, здоровый, но несколько застенчивый, одетый в измятый белый костюм, он не походил на богатых юношей Буэнос-Айреса. И он предлагал ей, девушке, которую он почти не знал, такой подарок.
— Возьмите же, — уже настойчиво повторил Ихтиандр.
— Нет, — ответила Гуттиэре, покачав головой. — Я не могу взять от вас такого ценного подарка.
— Это совсем не ценный подарок, — горячо возразил Ихтиандр. — На дне океана тысячи таких жемчужин.
Гуттиэре улыбнулась. Ихтиандр смутился, покраснел и после короткого молчания прибавил:
— Ну, прошу вас.
— Нет.
Ихтиандр нахмурился: он был обижен.
— Значит, нет?
— Нет.
Тогда Ихтиандр бросил жемчужину далеко в море, молча кивнул головой, повернулся и пошел к дороге.
Этот поступок ошеломил Гуттиэре. Ей было совестно. Зачем она огорчила этого странного юношу?
— Постойте, куда же вы?
Но Ихтиандр продолжал идти, низко опустив голову. Гуттиэре догнала его, взяла за руки и заглянула в лицо. По щекам юноши текли слезы. Он раньше никогда не плакал и теперь недоумевал, почему предметы стали туманными и расплывчатыми, точно он плыл без очков под водой.
— Простите, я огорчила вас, — сказала девушка, взяв его за обе руки".
Когда-то, давным-давно, лет тридцать-сорок назад, чтобы прочитать эти книги, в библиотеках была "очередь": в толстую, потрепанную тетрадь заносилась фамилия читателя на странице писателя. Помню, я была 123 в очереди на "Человека-амфибию", а "Графа Монте-Кристо" можно было читать только в самой библиотеке, и я исправно ходила каждый день от открытия до закрытия почти неделю.
Теперь - книги в свободном доступе, ждут, когда их возьмут в руки, хотя бы полистают, тогда, может, глаз увидит что-то свое, что-то такое, чего нет у современных авторов, и книга обретёт вторую жизнь...