Автор: Озолина Елена Владимировна, краевед.
28 июня 1730, 290 лет назад, родился Иван Петрович Салтыков – один из владельцев усадьбы Марфино. Он происходил из старинного рода Салтыковых, давших России наибольшее число бояр, фельдмаршалов и московских градоначальников.
Его родители: генерал-фельдмаршал Петр Семенович Салтыков и Прасковья Юрьевна, урожденная Трубецкая.
Салтыковы владели Марфиным 92 года. И это был поистине золотой век усадьбы. До сих пор в ней сохранилось несколько зданий той эпохи (большая и лучшая часть была сожжена французами в 1812 году).
Как большинство дворянских недорослей, Иван Петрович получил домашнее образование и с юных лет вступил на военную стезю. В 15 лет поступил рядовым в лейб-гвардии Семеновский полк. Вместе с отцом, хотя и в разных воинских подразделениях, принимал участие во многих победоносных сражениях. За время Семилетней войны отличился при взятии Кенигсберга и Эльбинга, в сражении при Цорндорфе. Список можно продолжать. Но отмечу только, что в письме к Петру Семеновичу Салтыкову, отцу нашего героя, фельдмаршал Румянцев назвал его счастливым отцом, упоминая об отличном мужестве графа Ивана Петровича.
В 1773 году указом императрицы Екатерины II он был произведен в генерал-аншефы, а в 1775 году получил орден св. Георгия 2-й степени и золотую шпагу, украшенную алмазами.
За умелое руководство русскими войсками в русско-турецкой кампании 1768-1774 годов, по итогам которой был заключен Кучук-Кайнарджийский мирный договор, удостоен ордена св. Апостола Андрея Первозванного.
В 1788 году возобновившаяся война с Турцией снова призвала Салтыкова в ряды войск, и он ознаменовал себя повторным взятием крепости Хотина 8 сентября, которая после «тесного облежания», сдалась ему и принцу Сакен-Кобургскому, командовавшему союзными австрийскими войсками, на следующих условиях: «двухтысячный турецкий гарнизон и все жители Магометанского исповедания числом обоего пола до шестнадцати тысяч человек, получили позволение выйти из крепости; 153 пушки разного калибра, 15 мортир и множество других оружий и военных припасов достались победителям». За этот подвиг в 1789 году граф Салтыков получил орден св. Владимира 1-й степени.
В качестве военачальника Салтыков отличался больше храбростью, чем полководческим талантом, о котором Суворов, к примеру, отзывался весьма скептически.
Некоторыми своими действиями Иван Петрович вызвал недовольство Румянцева-Задунайского, в армии которого находился корпусным командиром и в 1795 году вышел в отставку, которая, однако, длилась недолго.
В 1796 году Павел I снова призвал его на службу: 17 ноября переименовал в генералы от кавалерии и назначил шефом Кирасирского полка, а на другой день - киевским военным губернатором, инспектором по кавалерии.
О времени губернаторства в Киеве есть воспоминания Ф.Ф. Вигеля, младшего современника Салтыкова. Вот что он об этом пишет. «В графе Иване Петровиче Салтыкове можно было видеть тип старинного барства, но уже привыкшего к европейскому образу жизни; он любил жить не столько прихотливо, как широко, имел многочисленную, но хорошо одетую прислугу, дорогие экипажи, красивых лошадей, блестящую сбрую; если не всякий, то по крайней мере весьма многие имели право ежедневно садиться за его обильный и вкусный стол. В обхождении его, весьма простом, был всегда заметен навык первенства и начальства; вообще он был ума не высокого, однако же, не без способностей и сметливости; он не чужд был даже хитрости, но она в нем так перемешана была с добродушием, что его же за то хвалили».
2 ноября 1797 года Салтыков назначен московским военным губернатором и начальствующим в Московской губернии по гражданской части. На этой должности он проявил себя с самой лучшей стороны. Своевременные карантинные меры, предпринятые им во время эпидемии холеры в сентябре 1798 года, смогли сдержать распространение болезни в Москве. При Салтыкове в городе начались работы по возобновлению Земляного вала вокруг Кремля и Китай-города, осуществлялось строительство Главного военного госпиталя в Лефортово, проводились и другие мероприятия по благоустройству.
При нем началось строительство каменного корпуса Павловской больницы, открылись Екатерининский институт благородных девиц и Вдовий дом в Лефортово.
Ивану Петровичу мы обязаны знанием, как выглядела столица в то время, - он дал распоряжение о составлении «фасадических планов Москвы» — атласа из таблиц, изображающих в перспективе кварталы и улицы города «с лучшими на них строениями».
Но главным стремлением и главною заботою нового главнокомандующего было «искоренять в присутственных местах лихоимство, водворять повсеместный порядок и благочиние» и этим самым он снискал себе в древней столице «всеобщую любовь и уважение».
Каким он был человеком?
В истории России Иван Петрович Салтыков остался не только как выдающийся и храбрый воин, но и как человек, который «во всю свою жизнь никого не сделал несчастным, презирал только высокомерных временщиков и отличался ласковым, добродушным приемом». Так о нем писал русский историк Д. Н. Бантыш-Каменский в книге «Российские генералиссимусы и генерал-фельдмаршалы».
Говорят, он был большой любитель женщин, неверен жене Дарье Петровне, которая снисходительно относилась к изменам и прощала их мужу. По-разному можно оценить этот факт, но смерть супруги в 1802 году так сильно подействовала на Ивана Петровича, что он через полтора года из-за расстроенного здоровья подал прошение об отставке. И даже переехал в Петербург под присмотр дочери Прасковьи Ивановны Мятлевой.
Он умер от паралича 14 ноября 1805 года, отдав военной и государственной службе 60 лет жизни.
Принадлежа к первому классу табели о рангах Российской империи, он был вынужден по полгода проводить в Петербурге, исполняя придворные обязанности, отлучаясь время от времени для руководства вверенными войсками. Таков был порядок: одновременно происходила военная, государственная и придворная служба. И жалованье платилось за все должности. Обязательным для каждого придворного было участие и в увеселительных мероприятиях при дворе. Кроме балов-маскарадов и «обеденных кушаний» с императрицей, Салтыковы принимали участие в сопровождении императрицы, путешествующей на дальние и ближние расстояния, катаниях на санях. И, конечно же, в знаменитых конных каруселях. Так, в 1766 году, Иван Петрович принял участие, наряду с братьями Орловыми, в карусели, чей идейный смысл был – окончательное вхождение России в «культурное поле» Европы, где рядом с традиционными «римскими» и «турецкими» кадрилями появляется кадриль, во главе которой рисуется «герой, во блеск славян одеян», то есть предводительствующий славянской кадрилью. Это генерал-майор граф Иван Петрович Салтыков. Таким образом, рядом с «порфирой» Рима, Стамбула и Индии появляется «слава под венцом» Россия.
Придворная служба отнимала не меньше времени, чем военная. Поэтому часто случалось, что в своих имениях хозяева бывали не часто, если вообще бывали. И, тем не менее, в усадьбах поддерживался порядок: возводились и ремонтировались в соответствии с модой господские дома; садовники тщательно следили за парками и оранжереями, высаживали клумбы.
После назначения Ивана Петровича Салтыкова московским градоначальником он с семьей стал чаще бывать в Марфино, а порой здешнее пребывание растягивалось на длительное время.
Усадебную жизнь того времени невозможно представить без приема многочисленных родственников и гостей, которых необходимо еще и развлекать. Отсюда и появление любительских «благородных» спектаклей и разного рода развлечений от прогулок по паркам и катаний на лодках до изощренных фантазий принимающей стороны.
Об увеселениях, здесь, в Марфино, происходившим, ходят легенды. Не все из них находят подтверждение в архивных документах, но есть и подлинные свидетельства, в частности, воспоминания Ф. Ф. Вигеля, называвшего Марфино своим «эдемом».
«В первый раз был я совершенно свободен в самое благоприятное время года, в прекрасном поместье, где жили непринужденно, и одни веселости сменялись другими. Может быть (кто не без греха, даже и дети), любезность ко мне семейства, которое уважалось в Петербурге и коему поклонялась вся Москва, льстила моему самолюбию».
Большие празднества с сюрпризами обычно приурочивались к именинам хозяина имения Ивана Петровича Салтыкова.
Гостей съезжалось множество, некоторые из них так или иначе принимали участие в подготовке сюрпризов для именинника.
Среди них имена, пережившие века и оставшиеся в истории России: министр и поэт Иван Иванович Дмитриев; литератор и по совместительству родной дядя Александра Сергеевича Пушкина - Василий Львович Пушкин; московский, а затем петербургский почтмейстер и бытописатель своего времени Константин Булгаков; писатель и историк Николай Михайлович Карамзин. Последний написал небольшой водевиль под названием «Только для Марфина», роли в котором исполнили родственники и друзья семьи Салтыковых. Об этой постановке мы также можем прочитать в воспоминаниях Ф.Ф. Вигеля. К сожалению, со смертью хозяйки Дарьи Петровны, замерла и жизнь в Марфине.
А после смерти единственного сына Салтыковых - Петра Ивановича началась новая страница в истории усадьбы...