Летучая мышь - удивительное животное. Это создание является наглядным пример эволюции живых организмов. Тяжело представить, как с помощью чего-то иного кроме как естественного отбора мог появится столь утончённый, столь сложный механизм. Не зря Докинз в своём "Слепом часовщике" уделил им отдельную главу.
В статье "Каково быть летучей мышью" Нагель ставит сложную проблему самосознания. Как бы не варьировались формы сознания, но факт, что живое существо вообще осознаёт нечто. Сознательное состояние вызывает некое поведение , и это поведение может быть описано с функциональной точки зрения , однако Нагель делает акцент на том, что такой анализ будет исчерпывающим. Если говорить проще, мы можем знать с помощью каких механизмов летучая мышь воспринимает мир, но мы не можем понять, как именно она его воспринимает, не можем встать на её место. Попробуйте представить объективный мир - для этого нужно абстрагироваться от своего восприятия, от информации, поступающей от органов чувств, от своего феноменологического бытия. Но как бы мы не абстрагировались, мы по-прежнему останемся людьми и не сможем выйти за эти "человеческие" рамки. Мы по-прежнему будем опираться на свой ограниченный опыт. Ни один человек на данный момент вам не ответит достоверно, как на самом деле выглядит объективный мир.
И всё-таки летучие мыши имеют отличающийся от нашего сенсорный аппарат, имеют совсем другое восприятие. Летучие мыши практически слепы и ориентируются в пространстве с помощью сонара или эхолокации, обнаруживая отражения своих быстрых, высокочастотных криков от объектов, находящихся в пределах досягаемости. Их мозг способен соотносить исходящие сигналы с последующим эхом; информация, полученная таким образом, позволяет летучей мыши точно различать расстояния, размеры, форму, движение и текстуру так же, как мы различаем все это при помощи зрения. Таким образом складывается их мир и человечество прекрасно знает и может описать процессы, с помощью которых летучая мышь так необычно воспринимает мир. Хотя сонар летучей мыши, безусловно, является органом чувств, он совершенно не похож ни на какой из наших органов чувств, и у нас нет никаких оснований предполагать, что он субъективно напоминает нечто, что мы способны вообразить или испытать. Это весьма затрудняет для нас понимание того, на что похоже быть летучей мышью. Таким образом нам нужно найти метод, который поможет делать выводы о внутренней жизни летучих мышей, исходя из нашего собственного опыта. Однако исходя из собственного опыта мы не сможем в полной мере представить мир летучей мыши, нам непременно нужно выйти за рамки этого опыта.
Наш опыт предоставляет основной материал нашему воображению, которое, таким образом, ограничено. Нам недостаточно представить, что на руках у нас перепончатые крылья, позволяющие нам порхать; что мы очень плохо видим, и воспринимаем окружающее при помощи системы отраженных высокочастотных сигналов - эхолокации. Все, что я могу себе вообразить, говорит мне лишь о том, как бы почувствовал себя Я, если бы вздумал вести себя, как летучая мышь. Но изначально вопрос был другой - мы хотели узнать, как изнутри чувствует себя летучая мышь. Но когда я пытаюсь это вообразить, я бываю ограничен ресурсами моего мозга, а этих ресурсов не хватает для данной задачи. Я не могу выполнить ее, ни прибавляя нечто к моему опыту.
Если бы мне хотя бы частично удалось выглядеть и вести себя, как оса или летучая мышь, не меняя при этом моей фундаментальной структуры, мой опыт был бы совершенно не похож на опыт этих существ. С другой стороны, вряд ли можно ожидать от меня нейрофизиологии летучей мыши. Даже если бы меня каким-то образом удалось постепенно превратить в летучую мышь, ничто в моем теперешнем состоянии не позволяет мне предвидеть, на что будут похожи переживания меня превращенного.
Мы можем приписать ей общий тип опыта, исходя из её физиологии и поведения. Таким образом, мы описываем сонар летучей мыши как форму трехмерного восприятия; мы полагаем, что это животное может ощущать какие-то версии боли, голода, страха и желания, и что у них есть и другие, более привычные нам органы чувств, кроме сонара. Однако мы знаем, что все эти переживания имеют некий субъективный характер, которого нам постичь не дано.
Например,другое существо, лишенное зрительного восприятия, может понять радугу, молнию и облака как физические явления,ведь эти явления не ограничиваются только зрительным аспектом. Однако оно никогда не сможет понять, как воспринимает эти явления человек и какое место они занимают в его феноменологическом мире.
Это, конечно, касается не только летучих мышей, но и любых живых существ, которым свойственно иметь сознание. Мы прекрасно понимаем большинство процессов, с помощью которых другие виды воспринимают мир, прекрасно понимаем отличия от нашего восприятия, но, к сожалению, никогда не сможем встать на их место - для этого нам нужно выйти за рамки собственного опыта, за рамки самого себя - что является невозможным.