В продолжение: И ваше чувство, ежели оно скреплено неистовым зовом доверия (5)
Вас ведь никто ни в чём не ограничивает.
Воля идущего – его выбор. Но не говорите потом, что я Вас не предупреждал. Вы думаете, что Ваши болезни от того, что фактор, влияющий на их появление – снисходит в Вашу обитель тогда, когда вы его не ждёте, вы ищите в том случае оправдание своей не компетенции, – а я Вам отвечу, что степень Вашей безответственности к первичному чувству настолько высока, насколько вы слабы к этому низшему, предстающему в облике недуга.
Также если, например, вы не знаете, как выглядит любовь, и пребываете в скуке или несведущей области познания – то любого идущего вы будете любить, опираясь прежде на симпатию взгляда. И никак иначе априори не сможете.
В таком случае вы будете лукавить лишь самому себе, в том числе завету, установленному церковью. Т.к. вы не возлюбите ближнего как самого себя, ибо себя вы ведь не на основе симпатии любите, верно? А других?..
БЕЗУСЛОВНО ОН ВЕРЕН.
Опус, некогда изреченный высшим существом, нисшедшим на Землю в обличии привычном. Даже если это было не так – он по-прежнему верен. Ибо был сформирован под эгидой того самого чувства, позволяющего обозревать мир без форм.
Но возможно в то время, когда предел языкового барьера не позволял излагать мысль более распростёрто к пониманию – как-то иначе, как не абракадаброй поведать о сокровенном, дабы лишь достойный пронял чувство огня осознания послевкусием воочию, было попросту невозможно.
Доподлинно неведомо.
Возможно, стечением обстоятельств я изменю позицию к данному вопросу, но однозначно, если на смотреть на всё иносказательное, будучи не зрячим, а чувством – всё именно так, как есть и быть иначе не могло. Но, к слову, непосвященному невозможно понять, чего не стоило понимать, а чувствовать, увы, он не мог.
Ибо не осознал, как осязается любовь, благодаря которой можно любить всё остальное безвозмездно.
Ибо постигнуть это чувство возможет лишь тот кто на протяжении долгих монотонных лет отдавал целиком и полностью себя одному зову свободы, посвящая каждый день творческому акту созидания, вдохновенному пребыванию, при котором он в процессе делания зрел волю и жесты Божественной проницаемости во всём, но воочию.