Юрий Нагаев
В год двадцатипятилетия посадки Матиаса Руста в Москве на Красной площади эта история всплыла в памяти и заставила заново пережить, пусть незначительные в масштабе страны, но волнительные события, закончившиеся вполне благополучно и даже, можно сказать, смешно.
В каждой авиационной части есть плакат, на котором изображен лётчик в гермошлёме, самолёт, радар, что-то ещё, и надпись, которая гласит, что мы всегда стоим на страже воздушных рубежей нашей Родины. И это на самом деле так. Только для лётчиков Дальней авиации стояние получается каким-то косвенным. Хотя после полёта Руста был период, когда у нас в полку стрелки дежурили в самолётах в готовности сбить из пушек любую маловысотную цель. Но это продолжалось недолго. Поэтому защитить наши воздушные рубежи мы могли только одним способом - разбомбить все аэродромы в пределах досягаемости, чтобы ни одна зараза не взлетела. Но это уже война. А так мы и сами жили под защитой войск противовоздушной обороны (ПВО), спали спокойно и верили, что очередной воздушный хулиган к нам на аэродром не сядет. Служба у «ПВОшников» напряжённая и ответственная, они и в мирное время на боевом дежурстве. В авиации, богатой на шутки, прибаутки и подколы, ходил такой стишок:
Под берёзой лежит офицер ПВО.
Он не пулей убит, задолбали его.
Краткая и ёмкая характеристика тяжёлой, изнурительной мужской работы.
Я никогда не думал, что целых полдня мне придётся «прослужить» (в кавычках конечно) в ПВО, реально встать на защиту воздушного пространства нашей огромной Родины.
Был прекрасный субботний день. И прекрасным он был не из-за погоды. Погода как погода. Прелесть его заключалась в том, что уже перевалило за полдень, я пришёл со службы, вкусно пообедал и сейчас дремал, растёкшись по дивану. Вечером меня ждала баня, холодное пиво и сто грамм за ужином в уютной семейной обстановке. Что ещё надо командиру, чтобы спокойно встретить дембель. Правильно думаете. Судя по извращённости ваших мыслей, я просто уверен, что вы тоже служили в армии. Ему надо навернуть по голове так, чтобы он не выпал, а выскочил из этой, опасной для обороноспособности страны, «дремонеги». А то мы не только до Москвы отступим, мы и за Уральские горы не зацепимся. Не только враги, но и личный состав, сразу чувствуя такое состояние командира, начинает совершать мелкие служебные и бытовые пакости (употреблять спиртные напитки на дежурстве, ходить в самовольные отлучки, бузить в семье). Поэтому безопасность страны превыше всего. Если для этого надо получить по голове, то я готов.
Телефонный звонок не был неожиданным, он просто был не к месту. На полшага выйдя из нирваны, я поднял телефонную трубку и представился.
- Товарищ полковник, - голос оперативного дежурного вышестоящего командного пункта звучал почти торжественно,- к зоне вашей ответственности приближается самолёт - нарушитель. Приказ - перехватить и посадить у себя на аэродроме.
«Наверно, я ещё сплю», - пронеслось в голове, и от сквозняка этой мысли включились мозги.
- Какой самолёт, откуда? – я попытался быстро прояснить обстановку.
- Самолёт легкомоторный, летит со стороны Москвы, надо перехватить.
Слава Богу, что не со стороны границы и не военный. Скорее всего, просто несогласованность и бардак, хотя всякое может быть. Но на душе стало чуть легче.
- Разрешите поднять пару на перехват?- я задал вопрос в трубку. Несколько секунд трубка молчала, затем раздался голос оперативного:
- Какую пару?
- Какая у меня есть, пару Ту-22м.
- Вы шутите?
Конечно же, я шучу. А что ещё прикажете делать, когда получаешь такие указания?
- А вы? Я его чем перехвачу, он же летит, а не по шоссе едет.
- Ну, попробуйте на связь вызвать.
Поняв, что ничего нового больше не узнаю, я попросил сразу сообщить, если появится свежая информация, и начал действовать. Отдав необходимые распоряжения, помчался на командно- диспетчерский пункт. Все средства связи и радиолокации были включены, отметок от воздушных целей не видно, дежурная смена вызывала нарушителя на различных частотах. Через несколько минут свершилось чудо – нам ответили. Узнав, за кого их принимают, экипаж Як-18т обалдел и согласился со всеми нашими требованиями, хотя ему нужно было пролететь километров на триста дальше.
Стало совсем весело. Действительно - просто несогласованность между гражданским и военным секторами РЦ ЕС УВД (центр системы управления воздушным движением).
Но маховик борьбы с нарушителями и террористами был уже раскручен, да и бороться с ними ограниченным кругом лиц руководящего состава скучно. Хотелось, чтобы как можно больше людей в этот субботний вечер приняли участие в празднике, посвящённом авиационному бардаку.
Поэтому за несколько минут до посадки «нарушителя» все подразделения антитеррора были приведены в высшую степень готовности. Вдоль ВПП залегли автоматчики, на рулёжных дорожках стояли автомобили для блокирования самолёта после посадки, в УАЗике с решительными лицами сидели бойцы группы захвата. Остальное не буду перечислять.
Да, это действительно оказался маленький темно-зеленый Як-18т. Протарахтев над торцом полосы, он мягко коснулся колёсами бетона и после небольшого пробега остановился. В это же мгновенье его с двух сторон блокировали грузовые автомобили, а в кабину стали ломиться вооружённые до зубов люди. Встали в полный рост и автоматчики у взлетно-посадочной полосы, доведя милитаризацию встречи непрошенных гостей, казалось, до верхнего предела. Но это только казалось.
Когда я подъехал к самолёту, активная фаза операции была завершена. Экипаж стоял у своего летательного аппарата в окружении группы захвата. В кабине сидел наш офицер с пистолетом наготове. «Нарушители» были в лёгком шоке, увидев, сколько народа вышло их встречать.
Дальше всё оказалось очень просто. Как я уже говорил - обыкновенный бардак! Экипаж Як-18т, оба бывшие военные лётчики, члены сборной команды страны по авиаралли. Готовились на сборах к чемпионату мира по этому, впервые мной услышанному, виду спорта. Вылетели домой, имея на руках все необходимые документы, с разрешения диспетчера и руководителя полётов. И сразу началось. Если Руста вместо того, чтобы сбить, везде пропускали, то их хотели наоборот.
Отрулив самолёт на стоянку, на всякий случай в сопровождении вооружённой охраны, мы поехали к штабу полка. Когда до дверей оставалось пройти несколько метров гостям пришлось напрячься ещё раз. Вот она верхняя точка. Хотя уже всё было ясно, но маховик милитаризма должен был провернуться до конца. И он провернулся. Из дверей штаба, как черти из табакерки, стали выскакивать бойцы подразделений резерва. В касках, бронежилетах, с автоматами. Настало их время.
- А как вы думали?- сказал я, глядя на испуганно - вопросительные лица гостей, - девиз настоящих мужчин: если любить женщину, то в гамаке и стоя, что в переводе на военный язык означает: тяжело в учении - легко в бою.
Через несколько минут мы все сидели в кабинете у контрразведчиков и намечали план действий по выходу из создавшегося положения. Мирная беседа прерывалась докладами о приведении всех сил и средств в исходное положение.
Следующий телефонный звонок оказался не докладом дежурного по части. В трубке раздался голос старшего начальника.
Небольшое лирическое отступление. В любом деле, начиная от организации пьянки, заканчивая запуском космического корабля, действует похожий алгоритм принятия решения, который включает оценку обстановки, заслушивание предложений (пожеланий) заместителей (коллег, собутыльников) и, собственно, само принятие решения (единолично или коллегиально). Но бывает и наоборот. Начальник оглашает своё, иногда весьма неожиданное решение, потом ты долго доказываешь, что не верблюд. Он его корректирует, но ты всё равно остаёшься верблюдом. Так было и в этот раз.
- Здравия желаю, товарищ генерал!
- Здравствуй. Где эти раздолбаи?
- Все находимся у особистов.
- Значит так. Берешь их и с тихой грустью сажаешь на гауптвахту до утра, а потом разберёмся.
- Товарищ генерал, у нас гауптвахты нет.
- Найдёшь куда посадить.
- Разрешите, чтобы их не мучить и себе сложностей не создавать, я этих нарушителей расстреляю.
В трубке молчание, во взглядах сидящих напротив людей - удивление и немой вопрос. Вроде уже замирили, а тут опять.
- Ты шутишь?- раздалось в трубке.
Да, я уже третий раз за полдня шучу. Не знаю, удачно ли, и каковы будут последствия? Но хватит, шутки в сторону. А то ещё точно придётся отставных пилотов расстреливать.
- Товарищ генерал, - говорю я в телефонную трубку и кратко излагаю суть дела.
Поняв, что погорячился, генерал задумался. Через несколько секунд он решительно произнёс:
- Накормить, разместить на ночлег, подать заявки на завтра и отправить к едрене фене.
Коротко, ясно и понятно.
- Есть, накормить, разместить и отправить, куда вы сказали!
Вот так удачно закончилась моя «служба» в ПВО. Пожертвовав послеобеденным отдыхом, баней, я не пропустил «нарушителей» ни на Красную, ни на Дворцовую площади. И не оказался лежащим под берёзой – на своих ногах пришёл домой. Экипаж Як-18 на следующий день благополучно добрался до своего аэродрома. Какое место они заняли на чемпионате мира по авиаралли после такой встряски, я не знаю.
Признание лётчика - руководителя
По утрам так обидно – до стона, до слёз, до икоты,
Снятся разные сны,
Но ни разу не снились полёты.
Мне б штурвал на себя
И почувствовать с небом ночным единенье.
Я ж во сне провожу совещания и построения.
Спящим я не встречаю рассвет
На бетонке и в гермошлёме.
Проверяю наряд, по объектам хожу
И гоняю солдат на подъёме.
То приснится начальство,
А с ним и семьсот сорок шесть документов.
Про ЧП, дезертирство,
Неплатежи алиментов.
Я от этих напастей во сне
В самолёте любимом спасаюсь.
Закрываю фонарь, но взлететь не могу.
Предыдущая часть: