Константин Звездочётов, один из основателей легендарной московской андеграундной группы «Мухомор», с конца 80-х – активный участник всех самых престижных выставок и громких международных и российских проектов, включая Кассельской "Documenta IX" (Германия) и Венецианские Биеннале.
Его весёлый художественный язык неповторим, хотя за ним не стоит ничего личного и индивидуального- одни бесконечные игры с изобразительными штампами и клише, играющие с нашим коллективным бессознательным. Попросту он -одна из великих глыб отечественного постмодернизма.
А постмодернисты ныне почивают на лаврах, обласканные, признанные, покупаемые, цитируемые и всеми возлюбленные.
Мастерская Константина Звездочётова, известного российского художника, автора весёлых больших картин, похожих на комиксы, находится не на какой-нибудь мансарде, поближе к звёздам, а в хорошем, сухом, весёлом московском подвале, недалеко от Чистых прудов.
-Ваш художественный язык ни с чьим другим не спутаешь. Вы давно его выработали?
В нашем регионе две болезни- у нас работы художников воспринимаются либо в лоб, контекст не читается, или, когда нет контекста, глуповатая вещь, а в ней любят искать двойное дно. Как древнее искусство, которое зритель за века наградил глубокомыслием.
--Но в 90-м это действительно для русских художников выглядело как сказка. Или вы отказываетесь от своих заслуг и всё списываете на повышенный интерес к постперестроечной России и русскому искусству, который тогда был?
-Да, это было. Но всё делается по блату. Я долго жил в Италии в то время, и я попал в Венецию как художник от Италии. Мой коллекционер и мой галерист были соседями эмиссара Венецианского биеннале, они посоветовали меня ему, мои работы понравились. Так и с «Документом» произошло. Всё в мире делается так. Когда мы начинаем восторженно говорить о каком то фестивале, всё делается по блату. Как при советской власти присуждалось звание «народный актёр», «заслуженный художник»- это такая же шелуха, чепуха и рутина. Если бы я этого не видел, я бы не говорил.
-Я приехал в Россию- и никто не обращал на меня внимание, ничего не покупал. Просто тогда начинаешь понимать механизм успеха. Начинаешь к успеху относиться очень спокойно. Понимаешь, что успех- это совсем не главное.
-А что главное?
-Главное- удовольствие, которое получаешь от того, что ты делаешь. Главное- не навредить, тем, что ты делаешь, и «во спасение души» - это тоже главное.
-А чем можно навредить?
-Художник много чем может навредить. Искусство -это ремесло. Но, тем не менее, я заметил, что какие то элементы магии есть. Я заметил, что люди, которые в своих картинах насмехаются над смертью,- они очень быстро умирают. Ну, нарисовал смерть, чёрный юмор- ха-ха-ха, но это всё серьёзные вещи. В советское время было написано много утопий, антиутопий и прочего. В результате всё это, что было написано в шутку, как интеллектуальная игра -почти всё постепенно сбывается.
-Американцы меня пугают своими кинострашилками о конце света, слишком реалистично и с размахом поставленными...
-У них пафос такой. Пафос пионеров первооткрывателей. Они как начали в своих фортах сражаться с индейцами, так и не могут остановится до сих пор, ни в политике, ни в искусстве. Они продолжают изображать героев, которые сражаются с дикими племенами. Это сказки их народа. Они не понимают, что должны быть сказки других народов. Когда они всех своих индейцев покорили, индейцами для них стал весь земной шар, и они теперь к своим ценностям пытаются приобщить весь земной шар, и везде пытаются строить свои форты и устраивать культурные резервации. Например, французская культурная резервация, где можно попить вина, поесть сыра и провести время с француженкой. Итальянская культурная резервация- где можно приобщиться к классическому искусству, а женщинам отведать латинского любовника, и т.д.
Но всё это часть «Пакс Америка»- только и всего. Нас это раздражает, потому что это не наши сказки. Мы привыкли к другому пафосу в сказках. Нас привлекает технический прогресс, когда не надо работать.
Доброта и безделие- вот что основное есть в наших сказках. Емеля, Конёк-горбунок, когда человек пребывает в безделии, чудесах и добродушном отношении к миру.
- И кто покупает это невредное искусство? Новый класс имущих?
-«Класс людей»- нет, это громко сказано. Несколько имён- но очень хорошо, что это наши люди. Это не то, как когда-то, когда была ужасная фарца, все бегали за иностранцами, зазывали их...
-Наши русские сами разбогатели и сами пришли к жизни такой, чтобы захотеть покупать наше искусство... Принадлежность к имущим порождает искомые доброту и безделие!
-Этот процесс, когда появился российский капитал, привёл к тому, что богатые стали покупать не только устоявшиеся предметы роскоши, но и странные предметы роскоши- к которым относится современное искусство. У нас пока нет вторичного рынка искусства, он в зачатке. Но я уже знаю, что мои работы перепродаются . В нашей современной России деньги стали основой всего. Даже я говорю, что деньги -это кровь искусства
-То есть художники благославляют капитализм!
-Нет, просто мы живём в таких обстоятельствах. Капитализм – это чудовищная гадость конечно. Но мы живём в предлагаемых условиях, продолжаем жить и творить в них.
-Кстати, об удовольствии от работы. Оно передаётся тому, у кого находится эта работа, сделанная с удовольствием. Это всё правда – про магию искусства, про энергию вещи. Но изучением этого я не занимаюсь. Я занимаюсь культурологической эквилибристикой. Я ставлю какие-то эксперименты, как алхимик, как эмпирик соединяю какие-то жидкости – смотрите что получается. Я типичный постмодернист, и ничего нового. То, что мы имеем- это компиляцию.
-Ваши работы можно рассматривать часами... Похихикивая сначала от вашего остроумия и весёлости красок, а потом пытаясь что-то понять важное.
-Это очень важное слово: «рассматривать». Я считаю себя не живописцем, а картинщиком. 10 лет я занимаюсь тем, что доделываю картины. Не живописую, а просто делаю картины. Как в детстве. За что мы картинки любили? За то, что их можно рассматривать. Это как игра в куклы. Этим столкновением несоединимого я занимаюсь довольно долго и нудно. Вот «Кэмел», «виола». Девушка налепляется- получается «Виола в Египте».
-Существует тонкая грань меду высоким искусством и рекламой...
-Высокое искусство- это лаборатория, а реклама -это завод. Какие то приёмы начинаются в лаборатории, а потом они тиражируются. В принципе это не я придумал, с 20 годов 20 века, с Энди Уорхолла, с поп-арта всё начиналось. Берётся машинное, но делается оно руками. Ты производишь руками машинное...
-У вас такая замечательная фамилия- Звездочётов. Или это псевдоним?
-Фамилия. Я специально даже занимался этим вопросом. Звездочётов впервые появился в Пскове в 15 веке. Был потом Звездочётов – актёр, национальный герой Белоруссии почему то, потом был Звездочётов- комендант Курил, в начале 18 века. Есть клоун Юрий Звездочётов- но он, кажется, уехал. Это настоящая русская фамилия.
-Вы, наверное, звёзды любите считать?
-А чего их считать, они уже все пересчитаны. Их количество известно.
-Не может быть!
-Небо- видимая часть космоса, видимых на небе звёзд в нашем полушарии около 5 тысяч, в южном 6 тысяч.
- Прямо иллюстрация к постмодернизму. Количество деталей ограничено, но с вариантами их связей можно играть бесконечно. Пока детали не поменяют.
Если эта статья интересна - ставьте лайк, комментируйте и подписывайтесь!
Это поможет роботу Яндекса определить, какие статьи показывать вам в ленте в первую очередь