Многие искусствоведы жалуются на то, что современные художники
практически не рисуют людей. Мало кто пишет портреты или изображает людей на пейзажах.
Заславский это делает постоянно и вопреки всем современным правилам. Картины художника вызывают искреннюю улыбку и восторг. Ещё больше улыбаешься, когда встречаешь Анатолия Заславского на выставках. Он имеет самую яркую и весёлую внешность в нашей питерской богеме. Смесь Пьера Ришара с Депардье и Олега Попова с Альбертом Эйнштейном в одном флаконе. Анатолий блестящий рассказчик, большой любитель поэтов и всяческой богемной жизни.
Картины Анатолия Заславского нельзя ни с кем спутать, они насыщены "живой" живописью, в них всегда есть эмоциональная точность образа, созданная с неряшливостью гения и скрытым переживанием человека, много чего пережившего и узнавшего в жизни.
В работах Заславского есть то, что ненавидят идеологи арт-рынков. Много детей, женщин и стариков, кошечек и собачек, велосипедистов и дачников. Частная, скромная, мелкая, но такая подлинная жизнь, укутанная в негу сияющих на солнце деревьев, сверкающих рябью водоёмов и бесконечных вариантов неба в разных географических широтах. И всюду человечки, люди, человечища, трогательные приметы разных возрастов, приметы сердечной любви людей друг к другу. В Венеции, в Париже, на огороде с картофельными грядками, на мосту и под мостом, в городском парке или на пляже. Сюжеты отношений, семейных тайн и драм. От голой мамы, кормящей малыша в ползунках до девочки с лопатой, помогающей этой самой раздобревшей маме на даче, от юной беременной женщины до умирающего старика-отца посреди своего дома с домочадцами,- всё пронизано любовью и тайным переживанием. И всё это без всякого пафоса, слащавости и лжи.
Заславский - один из последних гуманистов наших времён. Что там природа с её пейзажами, что там город? Все исчезнет, если убрать эмоции человека, взирающего на мир своей чуткой душой.
Иногда творчество Заславского пытаются отнести к течению «чистого искусства», упрекают его в равнодушной всеядности, готовности писать что угодно и кого угодно с одинаковой красивостью цветовых находок. В картинах Заславского всегда есть доля удивления, изумления, будь то неожиданная синева в жёлтом мареве жары, или чёрная собачка посреди белёсого города.
И самое главное у Заславского - это чувство времени здесь и сейчас, это умение ловить момент времени, неповторимые цвета и оттенки своей=нашей эпохи.
«Картина возникает тогда, когда человек идёт по улице и не хочет ни есть, ни жениться. Это редко с человеком случается. И в этом промежуточном состоянии появляется мир, который хочет стать картиной»,- так художник рассказывает о тайне появления картины.
Поведал он и о том, как сам появился на свет и стал художником
Анатолий Савельевич Заславский родился в Киеве в 1939 году, в семье художника и актрисы. Отец окончил Киевскую Академию художеств. Мама художника окончила институт имени И.К. Карпенко-Карого, в дипломном спектакле по пьесе Афиногенова «Машенька» исполняла главную роль, будучи на восьмом месяце беременности.
-Она родила такого некрасивого мальчика, что сразу убежала от меня! - утверждает художник. – Потом, в 1946 году она вернулась уже с новым мужем и новым ребёнком. В Киеве был антисемитизм, её никуда не взяли на работу, и она стала ездить по всей стране с артистическими бригадами. Но и второго мужа она выгнала, и у неё было множество любовников. И так продолжалось до её смерти. Она умерла, когда ей было 80 лет. Она возбуждалась к жизни только тогда, когда рядом с ней появлялся интересный мужчина, она не могла жить без любви. Вот такой тип человеческий. К ней у меня было страстное отношение, она была красавица.
Вообще в детстве меня окружало три типа женщин. Мама - вечная любовница в лучах эротического блеска, тётка вечно страдающая, которая жила только с мужем, и мачеха, типичная мачеха из сказок, которая всех долбала - и папу, и своих сыновей, и меня.
- Я всем говорю, что я туркмен,- продолжает художник.- В возрасте от 2 до 5 лет я был в Туркмении, стало быть, по К.И.Чуковскому, я туркмен, ибо впитал в себя язык и культуру тех мест. Там в бараках жили беженцы всех национальностей, в основном это была мордва, я потом долго говорил с мордовским акцентом. Моими друзьями были чернокожие мальчишки Алёшка, Белишка и Абаска. У меня в детстве были яркие любовные драмы с девочками, гораздо ярче, чем во взрослой жизни. Там я увидел смерть в первый раз. Умерла соседская армянская девочка, и нас детей вечером согнали на похороны. Это была потрясающая картина. Меня поразила фарфоровая красота девочки в гробу, она лежала вся в зажженных свечах и цветах под чёрным звёздным небом пустыни Кара-Кум, как Тамара у Лермонтова.
После войны будущий художник вернулся в Киев и стал, подобно многим сверстникам, дворовым хулиганом по кличке Луп. За забором была милиция, там всё время кого-то били. Папа работал полиграфистом на книжной фабрике. Он увидел, что Толя превращается в законченного хулигана с определёнными перспективами, и в 8 классе попросил сына нарисовать натюрморт. Получилось похоже, яблоко вышло как живое. С 8 по 11 класс Толя учился в СХШ, стал большим отличником. Поступил в Киевский художественный институт им. Т.Г. Шевченко на педагогическое отделение, потом был переведен на живописный факультет и исключен за незнание украинского языка. Заславский уезжает в Ленинград, поступает в Мухинское училище на монументальную живопись, получает диплом в 1965.
Питер после Киева художнику показался ужасным. В нём не было ни одного дерева. Сначала будущему художнику понравилось, что кругом одни красивые дома, архитектуру которых не закрывают кудри деревьев, но потом Анатолию стало жутко. У него начался первый в его жизни интеллектуальный кризис. Прямо на приёмных экзаменах, когда он писал портрет доброй старушки в платке, его пробил ледяной пот, навис вопрос о смысле жизни. Зачем люди живут, если смерть перечеркнёт все их дела? Потом это состояние отпустило юношу.
- В 22 года я понял. что мир потрясающе гармоничен. Я вдруг увидел, что всё, что случайно валяется вокруг, валяется восхитительно точно, гениально, что не надо ничего ворошить и переставлять. Всё уже и так прекрасно и находится в наилучшем состоянии,- рассказывает художник.
В Ленинграде 60-х Заславский оказался среди авангардных художников. Многие были из Ельца, где находилось какое-то гнездо формализма, которое было разогнано, и птенцы которого разлетелись по всей стране. Анатолий попал в группу художников-монументалистов, которая создавала в стиле советского солнечного минимализма декоративные панно в детских садах, школах, клубах. Благодаря этой работе Заславский побывал во многих уголках России и от Калининграда до Томска можно до сих пор увидеть следы его трудов.
Прогрессивный ленинградский мэр Сизов помог художнику с пропиской и жильём. «Оттепель кончалась, шёл 68 год, но социализм с человеческим лицом ещё продолжался, все стали душевными,- поясняет художник. - Сизов много брал на себя, у него было повышенное чувство хозяина, и его убрали…».
Станковой живописью художник занимался всегда, но свой собственный свободный неповторимый стиль у Анатолия Заславского появился поздно.
-Я очень позднего развития художник,- скромно отмечает Анатолий Савельевич.-Мне было 40 лет, со мной произошло второе переживание бессмысленности жизни. Я писал замороченные картины: то гиперреалистические, то формалистические. Они были осознано слеплены. Как говорил Шарден: «Я как артиллерист то дальше, то ближе стреляю, а потом попадаю точно». Я писал свои картины по методу Шардена. Мне не нравилось это состояние. К тому же я понял, что моя жена Катя меня не любит, я понял, что нахожусь в не настоящей жизни, пребываю в несостоятельности и мужской, и социальной и творческой.
В 40 лет я вдруг понял, что я свободный человек. Я ушёл в мастерскую жить, взяв с собой выброшенную на улицу кошку, и за год я там написал больше картин, чем за все предыдущие 11 лет.
Я вдруг понял, что не надо ничего «пристреливать», что моя рука всё знает лучше меня. До этого меня гнело ощущение, что я что-то не умею рисовать, а тут я понял, что я прав изнутри себя.
Первая выставка Заславского прошла в 1983 году в Дом учёных в Лесном. До этого он никого из художников не знал. Не знал никаких группировок. Тут у него появились новые друзья. Особенно успешной была вторая выставка живописца в Голубой гостиной в Союзе художников, которая тогда имела смелость выставлять у себя «леваков», к которым был причислен Заславский. Никто из СХ не хотел выступить на вернисаже, один Завен Аршакуни согласился. И он высказал горячие восторги Анатолию, художники, близкие по своей эстетике, стали друзьями.
-В перестройку пошли продажи, я стал очень богатым в 86-89,- рассказывает Заславский. – Хотя было больше жульничества, чем продаж. Евреи вывозили картины в Америку штабелями, там не знали, куда их девать, быстро затоварились.
У художника появились новые жёны и музы: Аня, Лена, Ира. «Это романы другого содержания, и к искусству они имеют отношение. Я их всех рисовал многократно»,- рассказывает Заславский. Музы на полотнах Заславского часто бывают обнажены, но даже в самых неожиданных ракурсах от них веет простотой, натуральностью, непреднамеренностью, и всегда они в мареве любви художника, всегда симпатия творца передаётся зрителю, изголодавшемуся по теплу человеческих отношений.
-Каким образом простой взгляд рождает на плоскости картину? Ведь гегемония плоскости – важная метафизическая сущность картины. Провокационная иллюзорность, уход в третье измерение, а также литературное прочтение - вот два врага плоскости,- рассказывает мастер. – Я в свои картины часто включаю людей, делаю то, что, как считают критики, картину портит. Меня же восхищает то, что они не мешают картине. Я их так расставляю, что они мне становятся нужны как объём, как перспектива, как цвет. Они появляются в картинах как абсурдный, но рассказ. Я хочу доказать могучую силу плоскости, которая может это выдержать.
Лет 15 назад критики заявили, что умерло всё. Умер автор, умер зритель, умер критик. И живопись тоже. Поэт Всеволод Емелин написал цикл «Смерть героев», поэт Михаил Болдуман описал старость и гибель персонажей детских книг.
- Критики категорически утверждали, что живопись умерла,- рассказывает Заславский. – Такие критики, как Боровский из Русского музея, заявили, что живопись – совершенно непотребное дело, и если оно ещё может как-то быть, то лишь как дилетантская мазня. Живопись членов Союза художников - это чудовищный анахронизм. И мне стало обидно за мою любимую живопись, и я организовал группу «Безнадёжные живописцы».
В 2002 году у меня в Мухинском училище должна была состояться персональная выставка. Я вместо неё организовал выставку новорожденной группировки, в которую вошли Яшке, Зинштейн, Слава Короленко, Артур Молев, Борщ. Потом к нашей группировке примкнули Ира Васильева, Юлия Сопина, Мудрёнов, Оксана Петрова, Володя Рогозин. Кстати, Рогозин был директором нескольких заводов на Волге, однажды для завода он закупал картины художника-реалиста, был очарован реалистической живописью. И стал пытаться сам стать реалистом. У него получается гениальная живопись, но не реалистическая. Иногда мне кажется, что мы все пытаемся подражать реалистам, но что-то делаем не так, и в результате получается настоящее искусство.
Кстати, художник Боря Борщ возмущался названием нашей группировки. Я его успокаивал, что в названии не на пессимизм указывается, а на то, что мы безнадёжно преданы живописи, хотя она категорически отрицается. И мы таких выставок сделали много. Правда, скоро члены группировки все переругались, я понял, что все живописцы друг друга не узнают.
Группировка художников полюбилась коллекционерам, их выразительную живопись стараются приобрести правдами и неправдами многие музеи и галереи. От главного идеолога «Безнадёжных» Анатолия Заславского стали требовать философского определения «Безнадёжности» живописи.
-Чтоб там цитировались Барт, Деррида, Фуко, - говорит художник.- Но у меня нет такого определения. У меня есть доморощенная идея, которая состоит в том, что в безнадёжной живописи нет никакой преднамеренности - ни вкусовой, ни социальной. В такой живописи всегда видно, что вот человек подошёл к работе и не знает, что получится. Нужно, чтобы краски сами рассказали про себя на плоскости. Кто-то если знает, что сделает, что получится в итоге - тот уже не безнадёжный. Эффект безнадёжности рождается от состоянии неуверенности в результате. Главное – услышать голоса красок, вступающих в борьбу с плоскостью.
Работы Анатолия Заславского находятся в Государственном Русском музее, Музее истории Петербурга, Музее театрального и музыкального искусства (Санкт-Петербург); в Киевском государственном музее русского искусства, в Пермской картинной галерее, в Петрозаводском художественном музее, в Дальневосточном художественном музее (Хабаровск); в частных коллекциях России, Германии, Дании, Израиля, Австралии и США.
Если статья понравилась - ставьте лайк, комментируйте и подписывайтесь!
Это поможет роботу Яндекса определить, какие статьи показывать вам в ленте в первую очередь