В 17 лет я просыпался под песни Цоя "Группа крови на рукаве" и "Звезда по имени Солнце", которые были записаны на кассете и крутились, поскрипывая на поворотах, на советском ещё магнитофоне (как бы ещё вспомнить его название?)
Цой стал легендой где-то в середине 80-х. Про него слагали байки. Один мой приятель рассказывал, например, такую: мол, поехали они однажды с братом в Крым автостопом. Высадил их где-то на развилке дорог водитель. Они увидели дерево, дававшее тень, и пошли под него отдохнуть. И тут сверху кто-то стал сплёвывать косточки. Они поднимают голову - на дереве сидит человек и ест неспелые жердели. "Ты кто?" - спрашивают они у него. А он отвечает: "Цой". Тоже автостопом в Крым добирался. Типа - свой чувак, автостопом ездит!
Помню, какое сильное впечатление произвёл на меня фильм "Асса" Сергея Соловьёва, где главным песенным героем был, конечно, Цой. Не помню, до или после смерти Цоя посмотрел "Иглу", но тоже влюбился в этот мрачнейший фильм в основном из-за Цоя.
Был у меня тогда в Туле добрый знакомый, Сергей Степанов. Одно время он даже считался рок-журналистом № 2 в СССР после Артемия Троицкого. Степанов вёл в комсомольской областной газете "Молодой коммунар" полосу о молодёжной музыке, в основном о роке, придумал и издавал первую в СССР рок-газету "Иванов", затем газету для фанов "Алисы" - "Шабаш"... Познакомились мы с ним где-то в конце 80-х, наверняка в том же "МК", ещё до моей армии. Тогда рок-жизнь в Туле кипела, были свои интересные рок-группы, Степанов всё это курировал и лелеял. А я тогда больше дружил с бардами, в рок-тусовках не состоял, но рок слушал и любил параллельно с авторской песней.
И вот встречаю я однажды Степанова, и он мне рассказывает, что в Туле выступал Виктор Цой. И не просто выступал - это Степанов пригласил его стать председателем жюри 1-го тульского рок-фестиваля. И жил Цой, если мне не изменяет память, у Серёги и Олеси дома. Я, конечно, обзавидовался и даже обиделся, что Степанов не позвал меня на рок-фестиваль с Цоем. Но Серёга пообещал меня с Цоем познакомить, и я ждал удачного момента.
А в армии, как ни странно, у нас был проигрыватель, на котором мы регулярно крутили пластинку группы "Кино", вышедшую уже официально на "Мелодии". Любимой песней в роте была "Мама - анархия, папа - стакан портвейна..." Я эту песню не любил.
Так я и жил после армии - с новой любовью, с новыми надеждами и - в ожидании встречи с Цоем. И отчётливо помню, как 15 августа 1990 года диктор новостей сообщил о том, что Цой разбился... Было ощущение, что ушёл близкий и хорошо знакомый человек. Цой будоражил нашу юношескую кровь, все мы, мальчишки 80-х, были его фанатами и братьями по оружию. Ушёл лидер, за которым мы могли бы пойти - уж не знаю, куда угодно или нет, но куда-то пойти. Поэтому долго не верилось, что "ушёл сам". Когда сами уходят люди, которые могут повести за собой, это всегда подозрительно. Хотя Цой никого никуда не вёл, он просто пел, как жил - ярко, горячо, с верой в лучшее.
Поэтому его песня "Мы ждём перемен", наверно, будет актуальна всегда.
