Владелец двух поместий во Франции Михаил Шемякин ещё три года назад (в одном их газетных интервью) прогнозировал нынешние беды:
«Могу сказать о Франции, которую я знаю очень хорошо, потому что долго живу здесь. Сначала десять лет, с 1971-го по 1981-й. Франция уже тогда раздражала своим сибаритством, гедонизмом, бездельем. Французы не хотели работать, у них одно было на уме: ваканс, каникулы, отдых, хорошая еда, вино, сыр.
Но когда спустя четверть века я снова вернулся сюда из Америки, то мне та Франция теперь представляется бушующей, динамичной страной. Потому что нынешняя − это или прекрасный антикварный магазин для очень богатых, или старое запущенное кладбище. Европе приходит конец. Все эти игры в толерантность ведут ее к краху. Я доверяю исследованиям, согласно которым уже сейчас в среде новых эмигрантов находятся несколько тысяч хорошо обученных и готовых на все боевиков-террористов.
Боюсь, их ближайшими целями могут стать такие христианские святыни, как Нотр-Дам, Страсбургский собор, они могут покуситься на символ Парижа − Эйфелеву башню. Как можно думать о несчастных и голодных арабах и при этом напрочь забывать о своих соотечественниках, которые завтра станут очередными жертвами террористов?
Я никакой не расист, мне жаль людей, которые бегут от войны. Но ведь мало того что эти люди не желают интегрироваться в европейскую среду, они ее ненавидят и даже не соизволят скрывать своей ненависти. Как раз Европа потрясает неспособностью что-то делать, все здесь стали какими-то зомби. Жизнь сильно изменилась. Вот, допустим, сидишь ты на террасе кафе в Париже, отдыхаешь. А мимо проходит группа мигрантов. И сразу в воздухе повисает нехорошее напряжение. И в поезде, когда по проходу идет чужеземец, ты внутренне собираешься, готовый к самым неожиданным вариантам.
То есть вся жизнь или большая её часть происходит в постоянном ожидании беды. В кафе, поезде, самолете, на улице, в театре. Это как? И ведь время работает на потенциальных террористов, они это прекрасно понимают, поэтому не торопятся. Выжидают, копят силы, тренируют своих боевиков, изучают новые цели. Они осознали, что мы разобщены, что у нас нет единой стратегии сопротивления, что наши силовые структуры коррумпированы или беспомощны».