Глава первая вводная.
Старый фикус, а выглядел он очень даже не старым стоял напротив окна балконной двери в хрущевке и был сегодня крайне задумчив. Фикуса сегодня не забавляли синички, которые опять растребушили пшеничные колоски, оставленные для детских поделок на зиму. Они даже несколько раз заглянули в окно и как бы ненароком, мошек ловили, постучали в него клювами. Но кота фикус звать не стал, и синички тоже занялись своими делами.
Сегодня ночью он услышал давно забытые звуки, и сейчас пытался понять, что именно он забыл. Звуки были тихие, как бы приглушенные, не характерные для его семьи. Да, фикус считал своей семьёй людей у которых он жил. Он знал их всегда. Ещё он помнил людей которые тоже были его семьей, но почему то он давно их не видел, и даже помнил тех кого он очень, очень давно не видел, а глава семейства был знаком с ними только по фотографиям.
Такие звуки: шорох, тихий цокот и какой-то приглушенный шепоток не могли издавать не кот с невероятным количеством имен, не попугай Кеша (тут с именем тоже были сложности), не Мишка, не тем более его родители, им то точно в отличие от трех предыдущих затевать ночью нечего.
Звук слышался не откуда и ото всюду, то там то здесь что-то прошелестело, прошептало, процокало. Фикус не был трусом, он даже любил ночное затихание жизни, тем более что с приходом ночи одни жители квартиры засыпали, другие вылезали, выползали, выбегали и непременно заходили в гости. Кроме того, непременный ночной обход производил кот, фикус, как то, спросил его, что тот проверяет. Кот недовольно махнул хвостом: - а ты всю нечисть из своего горшка развеять можешь?
Фикус тогда смутился, не много той нечисти на его счету и было. Ну Мишка, как то, раз из гостей буку приволок, так она назад и отправилась. Маленький он тогда был, бука спать мешала, за ноги тянула, только не вышло у нее ничего фикус такой ветер поднял, сама еле ноги или что там у нее унесла. Лярва тоже заходила, точнее сосед занес, только бестолку, не нашла за кого зацепиться.
Смутно он помнил, что когда фикус жил в доме с печкой, нечисть захаживала часто, но из того дома забрали лишь маленький отросток, и вспомнить события того времени получалось плохо.
Придется расспросить кота, а еще лучше таракана Виссариона, его никто так не звал, но представился он именно так. Таракан может заглянуть после завтрака, посуду утром опять бросили, а Мишка и кашу под кухонный диванчик засунул. Хоть фикус и пытался сигнализировать об этом маме Наташе, но она, как обычно, сказала ему несколько положительных, ничего не значащих фраз, так как растения чувствуют положительную ауру поэтому растут лучше, протерла листочки и убежала. Так что Виссарион прибежит раздутым, как шарик и очень довольным, забьется в щель подставки для цветочного горшка, и захочет потрепаться.
Оставалась ещё надежда на попугая, точнее на его невероятную память, он то точно должен все помнить, его то не пересаживали, не омолаживали, а с этими пересадками столько памяти стирается. Не успеешь на новый стебель копию сделать, а старый уже отковыряли и выкинули, а там столько полезного, важного остаётся, потом как белые пятна тут помню, тут не помню.