Проект: Ушедшие и Прошлое . Время Прадедов и прапрадедов. Часть I а таже
Проект: Ушедшие и Прошлое . Время Дедов. Часть II
Нет никакой возможности разделить события, относятся к этим взаимно проникающим эпохам.
Мой прадед – Леонид Михайлович Тихомиров, чья фотография приведена здесь, происходил из семьи Олонецких священников. Он был весьма образованным человеком. Леонид Михайлович закончил духовную Академию в Петербурге и учился в Университете.
Леонид Михайлович жил по адресу: 1 линия Васильевского Острова, дом 40 (см. фото ниже. Этот дом (существующий и ныне) имеет свою историю. Ранее он принадлежал адмиралам Грейгам, успешно воевавшим с турками.
Так или иначе, но бывший дом знаменитых адмиралов был приобретен в 1880 году для нужд церковной общины. На третьем этаже поселился Леонид Михайлович.
В бельэтаже дома поселился тогдашний протоиерей православной церкви св.Екатерины на Кадетской линии Васильевского острова , славившийся определенными артистическими способностями. Отец рассказывал, что в день церковного праздника он очень близко к действительности изображал идущего на Голгофу Христа, несшего на плечах крест.
Бабушка Любовь Леонидовна, дочь Леонида Михайловича, рассказывала, что, когда она оставалась одна, то в комнатах явно слышались чьи-то шаги. Тогда она старалась, как можно громче играть на фортепиано. Отец тоже рассказывал мне, что однажды в детстве он застал своего младшего брата Гелия сидящим на диване с молотком в руках. Тот ответил, что кто-то ходит по дому, и он решил принять определенные меры самообороны.
Последние годы своей жизни и до самой смерти (он умер в 1919 г.) Леонид Михайлович Тихомиров служил протоиереем православной церкви Святой Великомученицы Екатерины, находящейся по адресу Съездовская (кадетская) линия Васильевского острова,
В своей книжке о церкви прадед пишет, что она была одной из самых популярных церквей остова, просторная и светлая. Строил её архитектор Михайлов I , а колокольню приделал по одним сведениям Никонов, а по другим - немец, которому приписывают авторство берлинского райхстага.
Леонид Михайлович был женат на Вере Ильиничне Свиткиной.
Ниже приводится её парадная фотография
На обороте фотографии приведено стихотворение, иллюстрирующее атмосферу той эпохи:
О нет, не с трепетной мольбой
И не наложницей – женой
На зов любви, зов благородный
Приди ты женщиной свободной.
Не царство мирных грез и сна
К любви ты принести должна.
Нет, целый мир святыни новой,
Мир здравой мысли, мир суровый.
Не зябкой бабочкой впорхни –
Морозом дышат наши дни
Войди ты с закаленной волей
Бороться с тяжкой русской долей.
Несмотря на некоторую примитивность, этот стих достаточно убедительно характеризует настроение умов того времени. Тут и стремление к эмансипации, и типично русские сетования на свою судьбу, а также наивное и безответственное , но модное стремление к борьбе без ясного представления о целях и ожидаемых результатах этой борьбы.
Век её был недолог. И она скончалась, оставив после дочь Любовь, родившуюся 17/30 ноября 1886 г.) и сына Вадима (1889 г. рождения.
Заботу о малолетних детях Леонида Михайловича – Любови и Вадиме взяла на себя Татьяна Ивановна Рудыковская, подруга Веры Ильиничны, заботившаяся и в дальнейшем об их воспитании и образовании.
Но тут повествование следует прервать и напомнить о семье Рудыковских.
РУДЫКОВСКИЕ
Дочь Татьяны Ивановны - Татьяна Леонидовна Рудыковская в ранние годы встречалась с огромным количеством интересных людей, но так получилось, что ее дети всегда были заняты своими делами, а друзья все умерли, и рассказывать ей стало некому.
В то время у меня начал проявляться интерес к систематизации жизненных впечатлений, и я попросил ее кое-что написать. Она спросила меня, будет ли это для меня интересно. И в голосе ее звучали не только нотки сомнения, но и слабой надежды. После этого баба Тизя (так ее называли в нашей семье) написала коротенькую заметку о моих родственниках по Муратовской линии. А затем появились и более полные воспоминания, которые могли бы стать бестселлером, хватило бы у нее желания и сил на их обработку и соответствующее оформление. В конце своей жизни стала писать мемуары, которые Бэлла перепечатала , а Татьяна Леонидовна передала в Пушкинский Дом.
Как вспоминает Татьяна Леонидовна «…после смерти Веры Ильиничны Свиткиной, любимой маминой подруги, Татьяна Ивановна взяла на себя наблюдение за малыми ребятами – Любой и Вадей, которым было тогда, наверное, 4 – 6 лет. Когда мы вернулись из Эривани, Люба была уже взрослой, окончила педагогические курсы, но мама продолжала заботиться о ее культурном развитии - водила на концерты и в театр, благо у нас было два абонемента. Любаша навсегда сохранила к «Тете Тане» чувство благодарности и уважения……
Квартира у крестного на Первой линии (речь идет о доме № 40, доме Грейгов – В.Р.М.) была большая- 7-8 комнат. Три комнаты выходили окнами на улицу, затем зало в 3-4 окна, со стороны которого шли - комната Любы в одно окно, и комната в 2 окна, в которой поместились мы с мамой в 1907 г. в ожидании приезда отца из Эривани. Из прихожей налево был кабинет Леонида Михайловича в 2 окна. Прямо была столовая, освещенная верхним светом стеклянного потолка. Из нее шел коридор к кухне, в который выходили двери комнаты Вадима и одна или две комнаты, тоже по одному окну, в которых жила семья брата Леонида Михайловича – вдова и два подростка.
Как помню, хозяйством заправляла домработница по имени Мина, женщина серьезная, скупая на слова, очень любившая крестного и потому ревниво относившаяся к каждому, пользующемуся заботой и вниманием крестного.
Поэтому она очень недружелюбно относилась к моей маме, которую очень ценил крестный….»
Крёстным тогда называли Леонида Михайовича Тихомирова.
Последняя четверть 19 века, как известно, была временем самого разнузданного терроризма, направленного против высокопоставленных лиц. Именно в то время появилась поговорка, используемая для описания состояния крайней опасности и безнадежности: «Положение - хуже губернаторского». Ведь ни один губернатор не мог отказаться от мысли, что его рано или поздно убьют террористы.
Естественно, это ощущение не могло миновать и Государя. Императора Александра II, прозванного «Освободителем» . Тем более что, согласно легенде, ему еще в молодости одна предсказательница сообщила, что на него будет совершено 7 покушений, после которых он останется жить, но восьмое покушение будет последним.
Тем не менее, 1 марта 1881 года террористам удалось бросить бомбу под экипаж Государя, но он остался цел, хотя рядом был смертельно ранен проходивший по набережной мальчик и тяжело ранен кучер экипажа. Это было уже седьмое покушение. Очевидцы говорят, что царь пытался оказать помощь кучеру и якобы произнес « Слава Богу – я жив». Но в этот момент террорист Гриневицкий бросил вторую бомбу, которая раздробила царю ноги. Он успел только произнести: «Во дворец. Там - умереть».
Для места преступления после соответствующего конкурса архитектором Парландом и архимандритом Игнатием (Малышевым), настоятелем Троице-Сергиевской пустыни, был спроектирован храм в основу которого были положены "исконно русские начала". Храм был заложен 6.10.1883г. В украшении храма принимали участие художники М.В.Нестеров и В.М.Васнецов. Снаружи помещено "распятие с предстоящими", а внутри храма, на месте смертельного ранения, установлена сень.
Храм представляет собой единственное в мире здание, построенное в новое время и сплошь украшенное мозаикой. Роспись храма производит очень сильное впечатление, а снаружи имеются каменные доски, на которых упоминаются важнейшие события, происшедшие во время царствования Императора.
Большевики закрыли храм в 1930г. и собирались его разрушить, но начало войны с Германией сорвало на время эти планы. После окончания войны в храме было устроено хранилище картофеля, и снова сделана попытка снести собор во время кампании по сокращению числа находящихся на учете государства объектов, как не достигший возраста в сто лет, несмотря на его объявление в 1956г. памятником архитектуры.
В 1970 храм передан музею "Исаакиевский собор", (что спасло храм от разрушения. В настоящее время это без сомнения, самый популярный у туристов из-за рубежа объект – Храм Воскресения Христова, называемый в народе «Спас на крови». Его адрес (наб. канала Грибоедова , 2
и сторическое название канала - Екатерининский Канал).
Эта история хрестоматийна и упоминание о ней не имело бы в моем сочинении смысла, если бы при покушении на Императора не присутствовал гвардейский офицер Леонид Петрович Рудыковский, происходивший из старого дворянского рода. Он и отвез умирающего императора в Зимний Дворец, и там Александр скончался в его присутствии.
С этого момента продвижение Леонида Рудыковского по служебной лестнице было обеспечено. На Фото он представлен в значительно более позднее время, на вершине своей карьеры.
Одно время он служил в комендатуре Петропавловской крепости и жил в ней же, в доме, находящемся против Ботного домика
Внизу-дом служащих собора и крепости, в котором некоторое время проживала и Любовь Леонидовна Тихомирова.
Карьере Леонида Петровича не помешал даже инцидент дерзкого побега князя Кропоткина[2]
Находившегося на излечении в Военном госпитале на Суворовском проспекте.
Собственно говоря, в халатности, которая допустила побег Кропоткина, был обвинен не Леонид Петрович Рудыковский, а его брат, непосредственно несший ответственность за содержание заключенных. Ему и пришлось подать в отставку.
А Кропоткин был арестован за попытки реализовать свои анархистские взгляды
Тут трудно удержаться от рассказа об этом замечательном человеке.
[ 2] Кропоткин Петр Алексеевич (1842 – 1921)Князь, происходивший из весьма знатного рода. В ранней молодости –первый ученик Пажеского корпуса, назначенный за свои успехи камер-пажом при Императоре. Окончил университет и посвятил себя научной работе в области геологии и географии. В 60-х годах 19 века совершил ряд путешествий по Восточной Сибири. В начале 70-х годов разработал и обосновал теорию обледенения в Северной и Средней Европе. Его труды были хорошо известны научной общественности.
Увлекся идеями анархизма и стал одним из его теоретиков. В 1872-74 гг. он – член кружка «чайковцев», в который входили также Софья Перовская, как известно через некоторое время повешенная, и Николай Морозов, о котором речь пойдет впереди.В 1874 г.
Кропоткин был посажен в Петропавловскую крепость, где по ходатайству Императорского Географического общества и Академии наук, которая предоставила ему неограниченную возможность пользоваться своей великолепной библиотекой, получил возможность заниматься научной деятельностью и обрабатывать результаты своих наблюдений, проведенных на воле.(Как известно, князь бежал из Николаевского военно-сухопутного госпиталя который и поныне существует по адресу Суворовский проспект 63\2.)
Эта больница прославилась еще и тем, что в ней умер Модест Мусоргский, находившийся там на излечении на почве хронического алкоголизма. Известный портрет Мусоргского в халате кисти И.Репина ) написан за день до смерти Модеста и через несколько дней после рокового посещения композитора своим родственником, давшим ему,вопреки категорическому запрещению врачей, денег на бутылку спиртного).
После побега, который чуть было не сорвался из-за того, что в погоне за князем принимали активное участие мужики, складывавшие в больничном дворе дрова, князь скитался по Европе. При этом он никак не мог отказаться от своей идеи-фикс о революционном преобразовании мира, за что был преследуем и, даже, просидел три года во французской тюрьме.
В 1876 – 1917 гг. он находился в эмиграции, где принимал участие в различных объединениях анархистов, а также работе научных обществ. Им были написаны «Записки революционера»После октябрьского переворота его имя, как и имена большинства ветеранов революционного движения, было предано забвению.
По-видимому, последним его письменным трудом было прошение, направленное какому-то коммунистическому чиновнику. В этом письме видный революционер просит выдать ему талон на валенки, поскольку старые прохудились, а купить новые за деньги он, вследствие своей бедности, не может.
Он умер вскоре после возвращения из эмиграции в городе Дмитрове и был похоронен в Москве, в городе, в котором он родился. Справедливости ради надо сказать, что в Москве его именем названы улица и переулок, а также станция метро.
Он являет собой пример незаурядной личности, который доказывает, что даже умный и широко образованный человек может полностью утратить способность к критическому восприятию окружающей его действительности, если им овладеет маниакальная идея. При этом он не только не реализует свои способности, но и своей деятельностью нанесет обществу только вред.
Рассказ Гелия Валерьевича:
Татьяна Ивановна (в девичестве Иванова) была дочерью служащего Екатерининского дворца в Царском Селе, т.е. женщиной незнатного происхождения. Но времена аристократии к тому времени шли к своему концу, и проблема с родовитостью была решена тем, что Леонид Петрович внес в кассу своего полка некую сумму денег в качестве отступного. Чтобы ввести супругу в круг офицерских жен.
После этого Татьяна Ивановна получила возможность стать членом этого закрытого сообщества. Впрочем, она постоянно ощущала разницу в своем происхождении и происхождении жен окружавших ее офицеров.
Как говорят англичане, у каждой семьи имеется свой скелет в шкафу. В нашей семье было принято официально признавать, что Татьяна Леонидовна была родной дочерью Леонида Петровича Рудыковского, во всяком случае, она всегда называла его, и никак иначе, отцом.
При этом Татьяна Леонидовна Рудыковская. всегда называла моего прадеда Леонида Михайловича Тихомирова не иначе, как крестным отцом. И по документам он таковым и являлся.
Тем не менее, существовало негласное убеждение, что ее отцом был сам Леонид Михайлович Тихомиров, отец матери моего отца – Любови Леонидовны Тихомировой.
Что бы там ни было, и на чьей бы стороне ни была бы правда, но меня всегда удивляло, почему в « Ноевом Ковчеге» в Озерках (в старом доме Григоровых-Рудыковских) как мне казалось, висит портрет моей бабушки Любови Леонидовны Муратовой. Но хозяева упрямо называют его портретом Татьяны Леонидовны Рудыковской в старости.
Однако в любом случае и мои родители относились, и я сам с большим уважением отношусь к этому роду и считаю его неизмеримо превосходящим свой в отношении знатности.
Здесь приводятся воспоминания сына Татьяны Ивановны Гелия Валерьевича Рудыковского-Григорова.атьяна Валерьевна, Гелий Валерьевич Рудыковские и я. Лето 2009
Воспоминания Гелия Валерьевича Рудыковского-Григорова
Гелий Валерьевич, родной сын Татьяны Леонидовны Рудыковской, по мере освобождения от своих дел и использовав время Ельцинской оттепели, когда приоткрылись архивы, и многое на короткое время стало доступно, составил родословную своего рода, являющейся интереснейшим историческим документом. Активно участвовала в этом труде и его сестра – Татьяна Валерьевна Григорова-Рудыковская.
С согласия авторов этих воспоминаний, публикую здесь отрывки из их записок. Оба они по линии отца, то есть по линии Григоровых, принадлежат к 18 поколению старинного боярского рода, первым известным представителем которого является выходец из «Немецкой земли», переселившийся в Великий Новгород в 1473 от Р.Х.«муж честен» Григор, принявший православие.
Род Рудыковских оказался не менее древним, чем род Григоровых, но менее знатным и значительно более бедным. Этот род происходит по семейному преданию из переселившихся из Иллирии в Польшу хорватов. Затем род разделился, и одна его часть переселилась в Малороссию, где приобрала дворянство и православие.
Леонид Петрович Рудыковский, родившийся 10 мая 1850 г. в Старой Руссе имеет к данному рассказу прямое отношение Свое воспитание он получил в Санкт-Петербургском юнкерском пехотном училище. В декабре 1877 г. он участвовал в боевых действиях на Балканах в западном отряде генерал-лейтенанта Гурко.
Принимал участие во взятии Софии и взятии Кюстенджи, после чего прибыл в Санкт-Петербург.
13 октября он 1879 г. Он женился на дочери служащего Царскосельского дворца мещанина Иванова Ивана Ивановича - Татьяне Ивановне, получив на то разрешение командира лейб-гвардии егерского полка и дворянского собрания Санкт-Петербурга. Татьяна Ивановна родилась 16 января 1863 и умерла во время блокады 29 октября 1943г.
6 мая 1879 г. Рудыковский был откомандирован адъютантом батальона в кадровый батальон Лейб-гвардии резервного полка, несшего охрану царского дворца. И потому он и оказался на месте покушения на государя.
3 мая 1881 г. он был лично награжден Государем Императором Александром III « Серебряной медалью в память печального события 1 марта 1881 г.»
22 марта он был прикомандирован к Санкт-Петербургскому Комендантскому Управлению в должности плац-адъютанта Петропавловской крепости.
30 октября 1892 г. у Татьяны Ивановны родилась дочь, названная также Татьяной - будущая Татьяна Леонидовна Рудыковская . В это время Леонид Петрович имел звание капитана.
Когда у Татьяны Ивановны заподозрили начало чахотки, муж подал рапорт о переводе его по службе куда-нибудь поюжнее .
28 августа 1902,сдав на «отлично» экзамен на звание Уездного воинского начальника, он был назначен Генеральным штабом на должность Эриванского Уездного воинского начальника в Армении.
На новом мете работы отец быстро завоевал любовь и уважение окружающих, считался «обаятельным человеком», даже врагам импонировало его мужество и пренебрежение к опасностям. Он занимал по положению в городе второе место (после генерал-губернатора), и для мамы началась широкая великосветская деятельность. Она была первой дамой города по положению и светской дамой, приехавшей из столицы. Она задавала тон всей городской жизни. Не будучи красивой, она обладала и умом, и тактом, и умением кружить головы мужчинам, оставаясь всегда «в рамках приличия». Дом у нас был, как говорится, полная чаша. Обслуживали денщики, вестовые, повар. Женской прислуги не было. При мне была бонна, занимавшаяся со мной немецким языком, уроки французского языка я брала у дочери французского атташе - мадемуазель Талье.
Все высокопоставленные приемы происходили у нас • - губернатор был вдов. ,
Как вспоминала Татьяна Леонидовна, между армянами и мусульманами, населявшими город, существовала многолетняя вражда, которая позже в 1915 году вылилась в первый холокост ХХ века, когда турки вырезали около полутора миллионов армян, населявших ныне турецкую часть Армении с горой Араратом. Однако в бытность Рудыковского в Эривани инициатива конфликта принадлежала армянам, и он был вынужден принимать срочные меры.
Уже со времен Грибоедова русское присутствие в Персии было весьма значительным, и существовал оживленный обмен визитами высокопоставленных лиц. Однажды в Эривань приехал персидский принц. По имени Щах Ру - племянник персидского шаха.
На сделанной в 2006 году фотографии в центре изображен Татьяна Ивановна со своим супругом и ханом Эриванским. Стоит справа третьим губернатор граф Тизенгаузен. Шах Ру сидит в феске на земле. Рядом с ним княжна Маро Накашидзе, бывшая тогда воспитательницей Татьяны Леонидовны.
А приезд племянника персидского шаха, принца Шах-Ру,возвращавшегося на родину из поездки во Францию, чуть не кончился конфликтом. Принц уведомил моих родителей, что имеет намерение увезти меня в Тегеран в качестве жены, - таково было официальное письмо с предложением руки и сердца.
Мама хранила его до 30-х годов, когда, опасаясь репрессий во времена ежовщины, уничтожила вместе с фото. Мне тогда было лет 13, и я ничего не подозревала. Отец получил персональное приглашение в гости на меня, к персидскому посланнику, где остановился принц.
Получив от родителей соответствующие инструкции, как себя вести, я поехала в гости одна. Посланник встретил меня на пороге дома, мы обменялись приветствиями по всем правилам этикета. За столом не было ни одной женщины, да и мужчин человека три, кроме принца и хозяина дома, все пожилые, серьезные, в чалмах, бородатые и молчаливые. Разговор шел частью по-русски, частью на французском языке.
Все шло хорошо, пока мне не предложили осмотреть дворец. Тут я не могла удержать своего восхищения перед произведениями искусства из золота, серебра, фарфора, шелка, украшавшими помещение, и на обращенные ко мне слова «Вам это нравится?» с увлечением отвечала: «изумительно, чудесно, просто прелесть» и т. д. По истечении моего визита, вновь была подана коляска и меня отвезли домой. Я с гордостью заявила родителям, что своим поведением не осрамила нашего имени. ( Ей было тогда четырнадцать лет)
И каков был ужас, когда на другой день к нам во двор въехали две арбы, груженные коврами, золотой посудой, чеканным оружием - словом, теми вещами, которые вызвали мое восхищение при осмотре дворца. Все это пришло мне в подарок, так как по персидскому обычаю надо отдать дорогому гостю все, что ему понравилось.
Пришлось отцу ехать к наследному принцу объясняться и уговаривать взять свои дары обратно, так как я не знакома еще со всеми персидскими обычаями. И только одну вещь взяла я на память об этом сватовстве - чудесный ковер с вытканным гербом шаха. Как я горевала о его потере, когда в 1919 году нашу квартиру разграбили!
Поскольку наши церковные законы не разрешают такого раннего брака, вопрос о замужестве был ликвидирован. Но у азиатских народов ранний возраст - не помеха к браку. Как-то при посещении семьи хана Эриванско-го, мама попросила отпустить меня к его двум дочкам, моим однолеткам, в сад, где мы весело играли. Часть сада была отгорожена трельяжем, густо увитым розами, за которыми мелькали две женские фигуры. Мое внимание привлекла девочка лет 8, очаровательной наружности, с густо начерненными бровями, которая с глубокой грустью в глазах следила за нашими играми. Я попросила сопровождавшую нас гувернантку-француженку, пригласить ее поиграть с нами. «Нельзя, - ответила мадемуазель, - это жена хана». Дома отец объяснил мне, что восточные владыки отбирают себе жен любого возраста и они живут во дворце в гареме, пока хан не приблизит их к себе.
Возможно, и мне предстояла такая судьба при дворце персидского шаха.
Официальной причиной переезда Рудыковского в Петербург было желание отдать Татьяну в хорошую столичную школу.
30 апреля 1906 г. в связи с необходимостью учебы дочери в столице он подает на Высочайшее Имя прошение об отставке. Получив согласие на свою отставку и на производство в следующий чин, он 16 августа 1907 г. увольняется из армии в чине генерал-майора.
Как следует из официального ежегодника «Весь Петербург» он поселяется в Петербурге на 1 линии Васильевского острова в квартире 7 дома 40, принадлежавшего православной общине церкви св. Екатерины, т.е. в том же доме, в котором жили Тихомировы с его, Рудыковского, супругой.
Весной 1908 г. после пасхальной недели он умирает от инсульта в возрасте 58 лет. Он был похоронен на Смоленском кладбище.Его могила не сохранилась.
Оллила
Еще в 1905 году Леонид Михайлович Тихомиров купил участок земли в поселке Оллила (ныне пос. Солнечное), которое стало известно как имение «Мирное».
Оригинал купчей хранится у Сергея Витольдовича Муратова.
А в настоящее время историей этого имения заинтересовались
специалисты из Финляндии, приславшие вот эту карту:
Правда, и мне до эт ого удалось в управлении архитектуры достать более подробный план местности, на которую я наложил изображение участка с имением , взятое из купчей:
,На этой странице представлен современный план тех мест, на котором, в частности, в левом нижнем углу виден пляж и здания современной заброшенной спасательной станции. Использовав сохранившийся план имения, приложенный к купчей записи, я смог привязать к местности границы нашего имения с достаточно высокой точностью.
Кстати, после октябрьского переворота бабушка Любовь Леонидовна обращалась к финским властям с просьбой признать доверенность, выданную ею своей соседке - чухонке на ведение хозяйства и присмотр за участком и находившимися на нем трем дачам.
На ее запрос последовал отказ с финской стороны, мотивированный тем, что советская Россия отказалась от урегулирования с Финляндией всех вопросов, касающихся частной собственности.
Во время Второй мировой войны дачи были сожжены, и сейчас с трудом можно обнаружить лишь остатки фундаментов. Угол дачи с верандой виден на зимней фотографии того времени (См. Фото 03).
В то время дачи всегда были полны гостей, приезжавших сюда не только летом, но и зимой для того, чтобы покататься на лыжах. На фото 03 в левом углу видно сиденье «финских саней», катание на которых было в то время более распространено, чем на лыжах. Сейчас же это зимнее петербургское развлечение практически полностью забыто.
На станции Белоостров тогда находилась таможня, что обеспечивало бабушке Любови Леонидовне несколько минут острых ощущений, когда она провозила через границу за корсетом не обложенные таможенным сбором дорогие сигары.
Море было рядом, а на его берегу расположен один из лучших на северном берегу Финского залива пляж, ныне называемый Солнечным. Естественно, в хорошую погоду семейство проводило время на этом пляже.
Однажды Сергей Владимирович при участии Вадима Леонидовича сделал огромный змей , который был в один из ветреных дней прицеплен к носу лодки, пошедшей в сторону Кронштадтских фортов. Стража на них спросонья и от удивления начала пальбу, после чего пришлось буксирную веревку обрезать, и змей пропал, удалившись в сторону моря.
Ниже приводятся две фотографии, сделанные ещё в мирное время на квартире Леонида Михайловича Тихомирова в его присутствии.
,
,,