- Свет? Света? – бас Александра Александровича приобрел плаксивые нотки.
Похоже, загадочный белый свет ослепил не только меня.
- А? Саныч? Это ты? Я ничего не вижу, - отвечал растерянный голос Светы.
- Я вам не…
Александр Александрович не договорил. Понемногу белая завеса начала рассеиваться и, скорее всего, он, как и я пытался разобрать хоть что-то вокруг себя.
- Кто-то что-то видит? – спросил я.
- Молодые люди, - внезапно отозвался незнакомый женский голос, - вы не у себя дома! Соблюдайте тишину!
Я повернулся на звук. Предметы все еще казались совершенно бесцветными, но я уже опознал несколько ученических столов. За ними сидели, склонившись над книгами, люди. На расстоянии вытянутой руки от меня тёрли глаза Светка и Александр Александрович.
Еще миг и зрение окончательно вернулось. Мы стояли между столами, и их было не просто много: куда ни глянь, бесконечные ряды уходили за горизонт. Они перемежались другими рядами – картотечных полок.
Потолок, если и был, терялся в дымке далеко вверху.
Кое-где высились массивные деревянные стойки, напоминавшие судейские трибуны. Из-за ближайшей такой трибуны, на меня гневно смотрела какая-то женщина. Наверное, это она требовала тишины.
Металлические тонкие очки в форме бабочки, волосы с проседью убраны в пучок, макияжа нет, в довершение образа - коричневый жакет с огромными круглыми пуговицами. Взгляд надменный настолько, что вокруг воздух скисает. Сомненья нет: мы в библиотеке и перед нами библиотекарша.
- Молодые люди, вы так и будете там стоять?
- Слышь, - шёпотом спросила Светка, - а чё делать-то? И где Львович?
Я осмотрелся, старика нигде не было видно.
- Куда он делся?
- Или берите литературу или покиньте помещение, - прогундела библиотекарша.
Пришлось нам подойти к ней. Вблизи она выглядела еще более отталкивающе: каждая морщина на лице как бы выражала своё отдельное презрение всему живому.
- Простите, - начал я, - а тут не появлялся такой мужчина… В годах... Костюм-тройка. На Шона Коннери похож?
- Молодой человек! Вам тут что, стол справок? Я литературу выдаю, а не…
- Слушай, мадемуазель, - как всегда беспардонно вмешалась Светка, - трудно ответить что ли? Нам твои книги вообще не уперлись.
Глаза библиотекарши расширились и вроде бы даже пару раз сверкнули за очками. Она привстала и опершись на кафедру закричала:
- Тишина должна быть в библиотеке!
Требование тишины было таким громким, что у меня в голове зазвенело. Пока я ковырял мизинцами уши (как известно это хорошо помогает при глухоте), Светка подошла к ближайшему столу и забралась на него, даже не сняв туфлей. Интересно, что человек, сидевший за столом даже не пошевелился, несмотря на то, что Светка встала на книгу, которую он вроде как читал.
- Льво-о-вич! – заорала она во всё горло, оглушив меня повторно, - Льво-о-вич! Ты где?
Как ни странно Станислав Львович отозвался. Издалека, наверное, с расстояния сотни столов, он, как потерявшийся грибник в лесу кричал: «Друзья! Друзья-а! Я тут! Посмотрите, кто здесь! Скорее, вы должны познакомится!»
«Тишина!» - вторил ему еще более приглушенный голос другой библиотекарши.
Мы втроем ринулись за голос старика. Я не был уверен, что Светка не хочет его добить, пока есть возможность, поэтому постарался добраться до него первым. Из-за того, что торопился, где-то на полпути, я нечаянно довольно сильно задел одного читателя – бородатого очкарика в костюмчике.
- Извините, - сказал я громким шепотом, оглянувшись через плечо, но не останавливаясь.
Бородач, не меняя позы завалился набок и упал словно кегля. Еще немного пробежав, я снова обернулся, он лежал на боку в той же позе, в какой только что сидел за столом.
- Вы видели? – спросил я, указывая пальцем на место происшествия.
Старик не обратил внимания на мой вопрос, вместо этого кинулся обниматься.
- Вы только посмотрите! Это же Анна! – восторженно шептал он.
Станислав Львович указал на девушку. сидящую за ближайшим столом. Красивая, тоненькая, с длинными распущенными волосами, в скромном платье из семидесятых или восьмидесятых. Она сидела, глядя в раскрытую книгу, и не только не разговаривала, но и не шевелилась и вообще не дышала, как, похоже, и все в этой библиотеке.
- Моя невеста, Анна! Знакомьтесь!
Анна не подавала признаков жизни, но старик как будто этого не видел. Он вёл себя, как на светском приёме, представлял её подбежавшим Свете и Александру Александровичу, как-то нелепо расшаркивался, бурно жестикулировал. Когда его шепот переставал быть шёпотом с трёх сторон одновременно мы слышали гнусные окрики: «Тишинаа! Это библиотека, а не клуб! Мы вас сейчас удалим!»
- Станислав Львович, это же какая-то, с позволения сказать, имитация, - как всегда неожиданно заявил Александр Александрович, - куклы! Симулякры, не побоюсь, так сказать, этого слова.
- Да как вы смеете! – старик изменился до неузнаваемости, в голосе звучал настоящий гнев. Лицо его стало серым, исказилось в нервной гримасе. Он скалил зубы, изо рта летели капли слюны, кулаки его сжимались, словно он собирался затеять драку.
На его крик тут же реагировали библиотечные церберы, так что каждая фраза сопровождалась фоновым криком: «Тишина-а!»
- Вы! Вы завидуете! Не более! Видите, наша мечта сбылась! Вместе наслаждаться литературой, ходить в нашу любимую библиотеку, в наш собственный мир! А потом обсуждать лучшие шедевры и… Ах, да что я… мечу бисер... Зависть! И всё! Что вы можете знать… А вы, - Станислав Львович жестом Ленина указал на Светку, - вообще животное! Не можете понять человеческого счастья! О чём с вами разговаривать?!
- Дед ёбу, кажется, дался, - прокомментировала она, почти не раскрывая рта, словно чревовещатель.
- Станислав Львович, - как мог дружелюбно сказал я и положил руку ему на плечо. – Вы помните, при каких обстоятельствах тут оказались?
- Оставьте меня! Оставьте меня с моей Анной! – он стряхнул мою руку, подошел к своей невесте, сел на колени рядом с ней. Девушка оставалась неподвижной декорацией, так же, как и все, сидящие за столами.
- Так, что в записке было? – спросил я.
- Что-то стекло… бейте стекло… - нахмурился Александр Александрович.
- Бей стекло, мечта не ждет! – крикнул я радостно и мне тут же ответили несколько голосов «Тишина-а!» - Что тут стеклянного можно разбить? Думаем-думаем-думаем!
Станислав Львович становился всё серее и серее и, клянусь, он не поменял позы, с тех пор, как сел рядом со своей невестой. Кажется, он и дышал всё реже и реже.
- Всё это любовь ваша, так сказать, треклятая, - Александр Александрович трагически схватился за голову, - одни беды от неё! Первым делом… Главным образом... Слабое место! И вот!
- Саныч, серьезно? И ты туда же? – спросила Светка дрогнувшим голосом.
- Да, в общем-то, всё верно: одни беды, - проговорил я машинально. – Стекло, стекло… Тут вообще ничего стеклянного нет!
- Если вы не перестанете шуметь, я вас выведу! – разорялась ближайшая к нам библиотекарша.
- Тишина в библиотеке! – донеслось откуда-то со спины.
- Ха! Есть стеклянное! – громогласно отрапортовал Александр Александрович, подняв целый гвалт нудежа библиотекарш.
Уверенными шагами он направился к ближайшей библиотекарше. Это явно был уже не мальчик Саня, который понуро шёл получать порцию побоев и унижений вместе со своим другом. Теперь это был Александр Александрович – бесстрашный деятель, решатель проблем и местами – завоеватель, судя по походке.
В несколько шагов он преодолел расстояние до кафедры, с которой всё громче и громче горлопанила ужасная морщинистая тетка. Её рот вытянулся, как будто костей в нижней челюсти вообще не было. Голос стал громким как сирена, перешёл в монотонный вой.
Александр Александрович вытянул руку, двумя пальцами подцепил очки с носа библиотекарши и дёрнул их на себя.
- Твою мать! – восхитился я и зажал уши.
Очки упали под ноги Александру Александровичу. Он победоносно обернулся на нас со Светкой и опустил на них свою туфлю сорок четвертого размера.
Нас снова ослепила белая вспышка.