Отрешенность Станислава Львовича мне очень импонировала. Он не то чтобы: «О-о, внучок, да я своё уже отжил…», он скорее: «Надо же какой любопытный типаж, и до чего необычные обстоятельства - чудеса!»
В то время как Александр Александрович откровенно истерил, ковыряя грунт за дверь, а Светка хаотично носилась по помещению, нервно кусая губы и ругаясь себе под нос, старик внимательно рассматривал бутылку.
Она преспокойно стояла посреди стола. Снова закупоренная и с бумажкой внутри. Никого не удивило, что записка самостоятельно заползла внутрь, а пробка втиснулась в узкое горлышко. Кроме Станислава Львовича.
Он обошел её со всех сторон, отходил подальше, подходил поближе, принюхивался, руками правда не трогал.
- Обратите внимание, - наконец, сказал он, обращаясь ко всем сразу, - бутылка точно в таком же состоянии, в каком её вытащили из чемоданчика: слегка запылена. Когда вы её вращали, с неё слетело целое облако пыли. Откуда она взялась? И сейчас, полюбуйтесь…
- Лишней пыли нет, точно, - подтвердил я, подойдя поближе.
- А чего еще нет? – старикан загадочно улыбнулся, - Нет следов от ваших рук, дорогой мой друг. Когда вы вытаскивали пробку. Крутили бутылку. Вы должны были оставить отпечатки.
- Хм… А ведь и правда.
Рыжая, наконец, заинтересовалась нашим разговором и тоже подошла.
- Это всё интересно, мужчины. Но хотелось бы, как говорил, Львович, логическое объяснение получить. Есть идеи?
- На самом де… - начал старик, но его тут же перебила Светка.
- А у меня есть. Я думаю, что среди нас, прямо тут, есть крыса, которая подменила бутылку, пока мы валялись в отключке. Или эта крыса не тут, среди нас, а где-то прячется.
- И за каким крысе это надо? – спросил я.
- Чтобы продолжался этот сраный эксперимент, - Светка обвела рукой бар, - а она, эта крыса, вместе со своими друзьями, потом будет смотреть свои говеные видеозаписи, как мы тут херней страдаем и потом в блокнотике что-нибудь чиркать, чтобы… не знаю, докторскую защитить. Ферштейн?
Комья земли перестали сыпаться на пол. Александр Александрович неожиданно повернулся к нам.
- И кто, хотел бы я знать, позвольте спросить, это может быть? – сказал он угрожающе и зыркнул на меня.
- Идите вы знаете куда! – рявкнул я, и пошел к стойке. – Я в этот бар всё, что было вложил, понятно? А тут вон, хер знает, что теперь, а не бар! Оно мне надо!?
- Так я тебе и поверила! Может еще скажешь, нас пришельцы похитили?
- А действительно! Не сказал бы, что можно взять и вот так отмести такую возможность! – ляпнул Александр Александрович.
- Ты, че, Саныч, дурак совсем?
- Я вам не С…
- Какие в жопу пришельцы! Я те зуб даю, тут в стенах провода и камеры везде натыканы. Сейчас я…
Светка ринулась к дальней стене и попыталась ногтями отковырнуть деревянную панель на стене.
- Ай! Бль… Ноготь! Александр Александрович! Ну извольте помочь.
Александр Александрович резво, как цирковой конь на выступлении, бросился к Светке. Одним решительным движением отодвинул стол и начал запускать свои перепачканные землей клешни под панели, так что те заскрипели.
Я перегнулся через стойку, достал биту и выставив её перед собой, заорал:
- А ну-ка, вашу мать, не ломать мой бар! Отошли нахер оттуда!
Такой поворот событий сразу охладил пыл искателей проводов и камер.
Александр Александрович поднял руки, как будто хотел показать, что он безоружен, и предложил Светке:
- А, может, мы стеночки просто простучим, так сказать, на предмет полостей?
- Я тебе башку сейчас простучу на предмет полостей! – угрожающе крикнул я. – А ну отошли оттуда!
- Друзья, - голосом из заставки «Спокойной ночи, малыши», затянул старик, - Давайте не будем ссориться! Я уверен, что мы с вами в одной лодке…
- Слышь, дед, а это ты, может, воду мутишь, а? Ты вот как раз похож на таких, которые в блокнотиках чиркают, а потом докторские защищают! – Светка, в отличие от Саныча, снова закипела также моментально, как и остыла.
- Я? Но позвольте… зачем…
Рыжая, увидев легкую жертву, и явно потеряв самообладание, кинулась на старикана. Я сразу же преградил ей путь. Ударить её битой, конечно, же было бы плохим тоном, поэтому теперь она мне только мешала. Бросать своё оружие, само собой, я бы ни за что не стал, ведь рядом оставался внезапно выросший и довольно тупой Саныч, поэтому пришлось одной рукой держать биту, а другой отпихивать Светку.
Завязалась безобразная свалка. Краем глаза я увидел, как Александр Александрович встал в нелепую боксерскую стойку и начал приближаться. Я уже взял биту на отлет и приготовился врезать ему, как только он подойдет достаточно близко, но услышал характерный «чпок». Всё остановились, как на стоп-кадре и обернулись на звук.
Станислав Львович, успевший под шумок отойти на безопасное расстояние, уже разворачивал записку. Открытая бутылка стояла рядом на столике.
«Путь начав, иди вперед,
Бей стекло, мечта не ждёт» - прочитал он вслух с выражением.
- Хм… бей стекло… - проговорил он неспешно и, так же неспешно, но уверенно хватил бутылкой о край стола.
Бутылка разлетелась на какое-то неприлично большое число осколков. Водопад из битого стекла, который к тому же начал ослепительно светиться. Время словно замедлилось, ни один осколок не долетел до пола. Вскоре всё вокруг залил белый свет.