Свинчутка поздравил Лориэль, улыбнувшись так, что той стало не по себе, а потом предложил герцогу:
- Пойдемте, поговорим. У вас есть мое любимое блюдо?
- А как же? Ваши вкусы нам всегда известны! - с наигранной услужливостью сказал хозяин, протягивая Боруху Никаноровичу фужер водки и сало с мацой.
Тот уже давно не чувствовал вкуса еды, но водку выпил и все, что было на тарелке, съел.
- Эминенция, - обратился к нему герцог, - вы смотрите современный кинематограф?
- Таки да, но не часто, - кивнул Свинчутка. - А о чем речь, ваша светлость?
- Даже светлость! Почему не сиятельство?
- Некоторые владетельные особы имеют титул светлости, вы - в их числе. Но вернемся к нашей беседе.
- Да, вот я тут посмотрел фильм такой любопытный - «Матрица 3», не видели?
- Видел. И что?
- Помните, там агент Смит ко всему прикасался, и все становилось подобным ему? Так вот у меня иногда возникает ощущение, что вы пытаетесь все сделать подобным вам!
Герцог засмеялся собственной шутке, подумав, что отомстил за подарок и облегченно закурил сигару.
- А вы зря смеетесь, вопрос довольно серьезен, - ничуть не обижаясь, ответил ему Борух Никанорович. - Дело в том, что мне не нужно ни к чему прикасаться, чтобы оно становилось подобным мне. Оно все становится таким само!
- Второй закон термодинамики типа? - ухмыльнулся герцог.
- Подруга вашей жены дурно влияет даже на вас! - засмеялся Свинчутка. - Ну, какая тут термодинамика! Здесь более высокие законы - превращение всего в дерьмо!
- Но ведь что-то и не превращается, - возразил новобрачный.
- Согласен, - кивнул Борух Никанорович. - И это жутко меня раздражает, потому что разрушает мою наистройнейшую и наинаучнейшую из концепций, за которую Нобелевскую премию нужно давать тем, кто на подхвате был - типа Заподлянского, а мой вклад в ее разработку просто неоценим!
- Какая витиеватость!
- Так со светлейшими-то пообщаешься...
- И все же вы согласны, что и Барт, и Марина, и Павел выбиваются из этой теории...
- Ну, с ними не все еще потеряно, - возразил Свинчутка. - Пока они не умерли, их еще можно на чем-то поймать. Но ведь очень много тех, кого поймать нельзя, и они мучают меня во снах...
- Вас мучают во снах?! - герцог рассмеялся. - А я-то наивно думал, что это вы мучаете бедного сэра Джеймса...
- Одно другому не мешает.
- И кто же доставляет вам страдание?
- Их много. Одного зовут Иоанн, раньше он был сэр Джон. Еще два священника - православный Николай и католик Альберт. И еще один, Григорий Александрович, этот хуже всего...
- Почему именно он?
- Потому что тех не я упустил, а этого мои подчиненные. Но что-то они все против меня ополчились...
- А что они делают в вашем сне?
- Представляете, - вдруг доверительно сказал Борух Никанорович, - мне снится, как будто я разложившийся труп, но жизнь еще теплится во мне. И эти все стоят вокруг и твердят: проснись, пока не поздно! У тебя еще есть шанс!
- Мерзковатый сон, - согласился герцог, подумав про себя, что тут еще надо бы разобраться, где тут сон, а где явь.
- Я их гоню, конечно...
- Вы боитесь их Хозяина?
- Я не очень об этом думаю...
- А вам не кажется, что именно Он не дает всему миру превратиться в то, во что вам хотелось бы?
- Что тут думать: это и так ясно! - грустно усмехнулся Свинчутка. - Но я, насколько могу, борюсь с теми, кто Ему служит. Слышали, что стало с епископом?
- Слышал, но...
- А одна из его помощниц, почтенная такая дама, которая всего год назад кланялась всем и говорила только «простите» и «благословите», теперь пьет как бочка и дымит как паровоз, а при составлении своего бюджета самую большую статью расходов отводит «на грехи»...
- «На грехи»? Очень прикольно. А какая идет расшифровка к этой строке сметы?
- Пьянки, гулянки, курево и так далее по списку, - довольно сказал Борух Никанорович.
- Первые три позиции мелковаты.
- Дальше там, все намного лучше.
- Это все неплохо, но...
- Что?
- Вы не думали, что эти двое, которым вы уделяете столько сил, служат совсем не Тому, с Кем вы боретесь?
- Думал, - с горечью в голосе признался Свинчутка.
- И тогда другой вопрос: а вам не страшно, что эти из сна когда-то вас разбудят? И что будет после этого?
Под пристальным взглядом герцога Борух Никанорович вздрогнул впервые за все время, которое прошло после его смерти.
- Думаю, не разбудят, - сипло сказал он.