С огромным трудом отмытые после всех своих злоключений Заподлянский и Пикова готовились к проверке Рособрнадзора. С документами в университете было не очень: необходимо подготовить целую кучу разных бумаг, требовавшихся только на время проверки, после которой они могли благополучно утилизироваться.
А тут как назло многие преподаватели и сотрудники, которым новые руководители урезали и без того маленькие зарплаты, решили проявить характер и уволились.
- И что же нам теперь делать? - поинтересовался ректор у Свинчутки, без рекомендаций которого теперь вовсе ничего не предпринимал, несмотря на то, что так пострадал, выполняя последнее его поручение.
Борух Никанорович ему разъяснил тогда, что это очень даже хорошо - это своего рода инициация, показывающая, откуда возникают современные видные деятели образования и науки. Он даже предложил дать денег на то, чтобы ролик с хроникой извлечения Заподлянского и Пиковой из выгребной ямы показали по центральному телевидению, и сулил немалые выгоды от этого. Акакий Павсикахиевич колебался, но Адель Адольфовна отказалась категорически.
- Ей же не хочется славы! - с усмешкой произнес Свинчутка. А по поводу проверки разъяснил так: - Вы же с ними по одну сторону. Поэтому нужно сделать так: написать на одной страничке «Бла-бла-бла», чтобы страница нормально смотрелась: где-то полужирным выделить, где-то прописными, где-то по центру разместить, а потом просто эти странички в типографии отпечатать, сколько нужно, а титульные листы сверху с печатями положить уже нормальные.
- Не уж такое прокатит? - изумленно поинтересовался ректор.
- А если бы ты проверял, разве не прокатило? - услышал он вопрос на вопрос.
- Согласен, но если бы проверяла она, то нет, - ткнув пальцем в сторону сидящей со скептическим видом Пиковой, сказал Заподлянский.
- Так вот поэтому ты - Сучий Потрох, а не она! - раздраженно ответил ему его повелитель. - Делай, как тебе говорят, а если кто-то будет умничать, то хорошо это для него не закончится!
Проверка Рособрнадзора продолжалась всего два дня, и была омрачена странным инцидентом. Четверо из пяти членов комиссии наперебой расхваливали высокий уровень качества подготовки документации в университете, а вот один оказался больным. Он сказал, что настоящие в документах - только первые страницы, а внутри написано только «Бла-бла-бла».
- Вы смеетесь что ли, говоря, что все здесь хорошо?! - кричал он на коллег.
Те поначалу пытались его образумить, показывая ему документы, в которых было написано все то, что они должны были в них увидеть:
- Ну как же, вот смотри, все здесь есть!
А тот возьми и напиши в прокуратуру, сотрудники которой, приехав, увидели то же самое, что и коллеги неспокойного работника Рособрнадзора. Тут кто-то из его коллег вспомнил, что несколько дней назад их возмущавшийся друг здорово выпил. Посовещавшись, решили вызвать «скорую». Врач диагностировал алкогольный психоз, несмотря на то, что пациент был трезв как стеклышко.
Незадачливого чиновника отвезли в наркологическую клинику, где для начала привязали к койке на пару дней, а затем еще две недели подержали в общей палате, где кроме него было полтора десятка живописнейших пропойц. Через шестнадцать дней его там навестил Свинчутка.
- Надо же, как вам не повезло, заболеть в нашем городе! - голосом, в котором сквозило искреннее сочувствие, сказал он. - Мне, как человеку, курирующему науку и образование в этом регионе, данный инцидент небезразличен, и искренне опечалил меня. И привидится же такое!
- Да ничего мне не привиделось, давайте вместе посмотрим! - начал было заводиться не сломленный еще борец за справедливость, но под взглядом посетителя осекся.
- Давайте посмотрим на это вот как: у вас есть возможность либо получить оплаченный больничный на это время, и огласки не будет, либо вас отправят на реабилитацию в наркологический центр на шесть месяцев, и… прощай работа. И все-все-все об этом узнают.
- Кто все-все-все? - машинально спросил чиновник.
- Которые с Винни-Пухом были. Книжка такая есть «Винни-Пух и все-все-все».
- Не хочу, чтобы они узнали! - зарыдал вдруг под взглядом Свинчутки несчастный, в голове которого действительно что-то сдвинулось в этот момент. - Как же я тогда буду смотреть в глаза Иа-Иа, Тигре, Кристоферу Робину...
- В том-то и вопрос! - с серьезнейшим видом ответил Борух Никанорович. – Так, что мы решаем?
Пациент вдруг увидел себя со стороны, как нес всякую чушь, и со страхом подумал, что вдруг и, правда, сошел с ума. Поэтому вслух сказал:
- Я все понял. Это было минутное помешательство.
- Вас завтра выпишут, - доброжелательно ответил ему Свинчутка. - И не думайте дурить, а то все-все-все к вам придут! А это будет похуже, чем просто увольнение из вашей конторы!
И, напевая «семь сорок», великий посвященный покинул больницу, а перед глазами несчастного заплясали эльфы и лепреконы в зеленых ермолках и лапсердаках. Впрочем, к моменту выписки видения покинули его. Как понял незадачливый чиновник, это был знак, что с ним произойдет, если он будет умничать там, где не нужно. И в дальнейшем уже не шел против мнения большинства.