...Андрей лежал в палатке и вслушивался в потрескивание дров в костре, горевшем на некотором отдалении, в первые щелчки капель холодного дождя по тенту, а также в собственные ощущения.
Периодически ровная симфония звуков нарушалась шагами всё ещё не угомонившегося Артёма, подкидывавшего новые поленья, приглушенным позвякиванием жестяной кружки и скользящим шорохом спальника угнездившейся рядом Лены.
Вокруг царила обыкновенная шумная тишина места, о котором, в общем-то, ничего не знаешь и не помнишь, и в котором впервые лёг спать. Сон не приходил.
... Тогда они ехали малоорганизованной толпой, в которой практически никто никого не знал. Восемь студентов - гидрологов сбились в два соседних плацкартных купе и несколько отделились от остальной компании, недоверчиво прощупывая соседей и осторожно с ними знакомясь.
Впрочем, поводов для знакомства было более, чем достаточно.
Во-первых, ехали на месяц. Во-вторых - все были достаточно молодыми, за исключением двух-трёх человек. Ну и в-третьих, спирта на апрашке было закуплено, как казалось, избыточное количество и это немало способствовало сглаживанию неопределённостей.
Для экономии и ускорения процесса в ход шёл самый надёжный и верный трюк любого мастера коммуникации в подобных условиях: из заблаговременно приобретённых бутылок балтики номер шесть отпивалось около ста миллилитров, затем недостаток восполнялся спиртом из канистры и, таким образом, эликсир объединения был готов.
Понятное дело, уже к Лодейному Полю все границы стерлись и началось тотальное знакомство, захватившее практически всех будущих соприключенцев. Ехать все равно было долго, закуски, не требовавшей термообработки, особо не было, а других занятий в вагоне с деревянными полками, в общем-то, не имелось.
Так что маршрут Петербург - Оленегорск запомнился, откровенно говоря, пятнами. То ли ничего особенного не происходило, то ли Андрей вычеркнул из памяти. Ни в том, ни в другом он уверен не был.
Ярко и надёжно отпечатался лишь момент, когда на исходе первых полусуток пути в плацкарту зашла проводница.
Она без обиняков поинтересовалась:
- А ваш мальчик наверху. Он живой?
- А что такое?
Дело в том, что одну из верхних полок оккупировал гидролог с подпольным позывным Абан. Он был одним из троих студентов предыдущего курса, изначально приехал на вокзал в уже приподнятом настроении, рано познал запасы спирта и актеров в составе концессии, так что уже через пару часов его, как балласт, забросили в малоиспользуемое пространство верхних полок.
Ночь была далеко, за бельё желания платить не имелось, а спальники были у всех. Но искать спальник в непознанных галактиках рюкзака коллеги желающих не нашлось, как это регулярно случается.
Таким образом, Абана закинули как есть и перестали обращать на него внимание.
- Он всё время спит!
В этот момент Абан пробудился, потревоженный нарушением звукового фона и свесил голову вниз.
Проводница заинтересованно смотрела в сторону занимаемого им пространства.
Абан промычал сверху:
- Попить дайте, если есть...
И свесил голову вниз.
Навстречу его светлому лику незамеднительно взметнулась не холодная, но поданная рукой товарища, бутылка ерша по вышеописанному рецепту.
Абан уверенно взял сосуд, заученным движением повернул голову на два румба вверх, приложил горлышко к губам и сделал несколько жадных глотков.
После этого он так же безошибочно, как и предыдущие движения, совершил возврат бутылки и, со словами "Премного благодарен, господа.."
...вернулся сначала в исходное положение, потом повернулся на левый бок, лицом к стенке плацкарты, и умиротворенно засопел.
Проводница не проронила ни слова.
- А! Вы про него? Не обращайте внимания, он всё время так...
Вагоновожатую ответ удовлетворил и, не интересуясь, будут ли пассажиры брать бельё, она удалилась.
Поезд приближался к Медвежьегорску, бутылки позвякивали на плацкартном столе, а из недалёкого тамбура ощутимо тянуло дымом листьев неназываемого растения.
Они были молоды, самонадеянны и вслушивались в уютный металличекий стук колёс о стыки...
...К реальности Андрей вернулся через этот же стук и ещё некоторое время смотрел в тёмный потолок палатки, силившись осознать, что именно он слышал. Определённо, железной дороги рядом не было.
Он приподнял голову и, в отсвете проникающего сквозь стенку палатки костра, оглядел её пространство. В ней было всё ещё двое.
- Артёоооом!??
В ответ не раздалось ни звука, не считая шума ветра в верхушках окрестных сосен.
- Артёооом!??? - повторил Андрей, выбираясь из спального мешка, не то с тревогой, не то с досадой.
Пока он изымал себя из нагретых обьятий и нащупывал молнию выхода, извне раздался флегматичный отклик:
- Ну что ты кричишь? Всё под контролем, костёр горит.
Будучи обладателем обширного опыта, Андрей не прекратил усилий и, напялив сапоги на босые ноги, вылез из палатки и пошёл к костру, ёжась под резкими порывами холодного ветра.
- Ну, что ты тут расселся?
Он подошёл к сидящему у огня на походном стульчике компаньону.
- Слушаю. Он что-то говорит.
- Кто?
- Ветер.
В любом другом месте Андрей ответил бы, что пьянство - это зло. Но не здесь.
- Пойдём в палатку. Не слушай его сейчас, пока не понимаешь, о чём он. Завтра расскажу.
Артём поднялся, взял кривую берёзовую кочергу, собрал отлучившиеся угли в очаг и ответил:
- Пойдём. А то охренеешь в футболке. Только не забудь рассказать, а то тревожно, когда непонятно.
...Завернувшаяся в спальник Лена никоим образом не отреагировала на возвращение домой беспокойных попутчиков, безмятежно перенеся их шумное водворение на места справа и слева.
...так закончился первый день.