Все что изложено ниже, никоим образом не должно усомнить читателя , что есть правда, и что вымысел.
1
Дорогой Лео! С большим воодушевлением я узнал от тебя, что многие люди посвящают свое свободное время тому, что стремятся помочь, а то и спасти, виды исчезающих животных, которые как никто зависимы от нас.
Узнав, что псковские лягушки лишены добрых, заботливых рук, я, как тебе известно, не смог остаться, как прежде, в стороне, и взглянув на пруд возле моего дома, весь покрытый какой -то зелено-бурой коркой, из-за которой головастикам так трудно было развиваться в этой среде, я расчистил пройму в ряске и сачком стал вылавливать бедных головастиков, и, дабы они совсем не погибли, принялся перебрасывать их через забор к своему соседу Петровичу, в устроенную им большую емкость с чистой водой.
Радость охватила меня от того, как бодро заплавали, закрутились головастики на новом месте. Вдохновленный, я продолжил вылавливать их из своего пруда и перебрасывать их через ограду к соседу.
Увы, радовался и ликовал я недолго.
Мой сосед Петрович, которого я знал уже много лет, в этот день готовился принять гостей: растопил баню, и вот-вот ожидал их приезда. Был День Десантника, который Петрович - полковник десантных войск в отставке Ковалев Тарас Петрович - отмечал со своими однополчанами каждый год.
Когда он увидел чем я занят, он вышел из дома, и с крыльца закричал мне : - Ты что это делаешь, Гера!
Продолжая кидать через забор головастиков, я крикнул в ответ:
- Спасаю лягушек, Тарас Петрович! У меня им совсем нет житья!
В одно мгновение Петрович проглотил какое-то страшное слово, а затем его речь, обращенная ко мне, наполнилась особыми междометиями. Вот несколько из них:
- Дыкпр, Епр, Герман, зараза! прекрати это все сейчас же!
- Они же погибнут! - кричал я.
Опять Тарас Петрович проглотил какое-то страшное слово, всплеснул руками и закричал что есть мочи:
- Бросить сачок!!! Брось!!! Отбрось его, сказано!!!
Но я продолжал кидать головастиков, несмотря на его крики.
-Ну, узнаешь ты меня теперь!- вращая глазами, прошипел Тарас Петрович и побежал в сарай. Оттуда он выбежал с заведенной бензопилой, поднял ее над головой:
-Видишь?! Ко мне же гости едут!! Стой, Герман, иначе весь забор тебе перепилю в щепье!
Надо сказать, я никогда не боялся угроз, а потому ни на миг не остановился вычерпывать из своего пруда головастиков и перебрасывать через забор к Петровичу.
Петрович проглотил еще одно ужасное слово, подбежал к краю моей изгороди и стал пилить первый столб.
-Я должен закончить!- сказал я сам себе. Тем временем Тарас Петрович вовсю пилил мой забор, а тот трещал и разлетался в стороны, словно в него стреляли из дробовика.
-Ну что?!! Доволен, гад? И зачем тебе только это было надо?! - Тяжело дыша, подбежал ко мне Тарас Петрович, который разделался вконец с моим забором, как раз в тот миг, когда я перекидал всех головастиков. И вдруг еще один головастик всплыл на поверхность моего пруда. Я поддел его сачком, но он оказался совершенно бездыханным.
-Видишь, а этот дохлый, - вздохнул я и протянул сачок соседу так, чтобы он мог видеть. А потом совершенно машинально швырнул несчастного головастика к остальным, в ту емкость , которую Петрович наполнил чистой водой.
Петрович побагровел, заскрипел зубами, оглядел распиленный забор, и вдруг побежал по моему саду, злобно захохотал, и, пнув ногой старый дуб, который был в конце сада, с жаром стал пилить его под корень. И в этот миг я увидел стрелка, устроившегося на самой вершине этого дуба. Он потерял равновесие и чуть не выкинул винтовку. Я его пропустил, не заметил, хотя знал, что спеца пришлют. Но я не предполагал, что это будет так скоро.
Стрелок заметался на вершине - Тарас Петрович уже пропилил почти весь ствол дуба. Раздался треск, и старое дерево рухнуло в один миг вместе со стрелком. Тот упал в пруд, и его накрыло отломившейся вершиной.
Стрелку, увы, насмерть переломало шею, и было видно, как сквозь мутную воду он смотрит на меня своими потухшими глазами. Теперь надо было срочно попасть в Милан, ибо мое присутствие здесь, равно как и отсутствие в Милане, грозило обернуться нешуточной бедой для доброй половины человечества.
© Herman Weinshteer.