Российское торговое судно «Витязь» перед тем, как отправиться к берегам Сенегала, зашло в большой морской порт Гавр в Нормандии. Порт был большой и старый, еще в 1524 году потомки викингов и первооткрывателей из Португалии посещали здесь прибрежные таверны и портовых шлюх. Судно должно было быть загружено строительным лесом, провиантом и запасом пресной воды.
Николай Максимович, бессменный механик «Витязя», знал свой корабль до винтика. При его хозяйствовании ни один капитан не жаловался на непредвиденные аварии во время рейсов. Это был последнее плавание старого механика. Максимыч тосковал, но прекрасно осознавал, что его немолодая уже жена здоровьем не пышет, поэтому тяжело ей справляться с их деревенским подворьем. К тому же дочка любимая растет без отцовского внимания. Разрывалась душа моряка, но приоритеты он умел расставлять.
До конца погрузки оставалось часов восемнадцать-двадцать, поэтому он решил сделать вылазку в город, расположенный вблизи порта. Сен-Вигор-д’Имонвиль, небольшой французский муниципалитет притягивал туристов своей уютной невзрачностью. Жители, знавшие друг друга наперечет, с приветливой любознательностью разглядывали приезжих и забредших на их тихие улочки моряков.
Николай хотел порадовать Лорика, но не знал, что привезти пятилетней девчонке. В этом городке не было торговых центров со сверкающими неоном витринами, ну, может, хоть блошиный рынок найдется!?
- Nick! Nick! Vem ter comigo! – моряк плохо знал этот язык. Но свое имя перевел однозначно. Пожилая дама в ажурной шляпке с вуалью выглядела очень аристократично, хотя голос… нотки, интонации… Он хорошо знал таких женщин, сам не раз пользовался в долгих рейсах их услугами. Николай категорически отрицательно покачал головой. Дама продолжала сидеть в плетеном кресле у придорожного кафе, она не выглядела вульгарно, а скорее изысканно.
- Nick, viens me voir. – Дама перешла на французский. Ее соблазнительно манящий голос шептал синим бархатом. - J'ai une surprise pour toi, viens me voir.* На столике рядом с фарфоровой кофейной чашкой стояла крошечная шкатулочка. Женщина взяла шкатулку в ладони, и Николай поразился, насколько бесцветны и тонки пальцы старой леди. Голубые ручейки тонких вен, как на карте, переплетались и соединялись под почти прозрачной кожей.
Французский он знал "условно", а шкатулочка манила своей интригой. Подойдя поближе, моряк разглядел ее лучше. Чистый перламутр в витражной технике серебра. Дама продолжала говорить что-то по-французски, темп ее шепота увеличился, и Николай мог перевести только отдельные слова, которые не складывались в его голове в более или менее разборчивый текст. Он и не старался что-то понять. Стареющий мужчина страстно желал эту вещь, как ни желал он ни одной женщины на всех берегах мира.
Незнакомка протянула ладони со шкатулкой к Николаю. «Какой странный парфюм…» - мужчина уловил запах морской соли, итальянского бергамота, русской полыни и болотной травы. Он осторожно обхватил руки старухи своими руками и почувствовал, что голубые вены не пульсировали теплом, а источали фарфоровый холод. Из-под вуали на него смотрели глубокие, пронизывающие какой-то аквамариновой вечностью, глаза.
- Donne à celui que tu aimes plus que la mer. («Отдашь той, кого любишь больше, чем море» - фр.) Он не перевел ее слова, а скорее они вплеснулись в его сознание, как первый обжигающий глоток утреннего кофе.
Назад на судно он бежал. Уже в кубрике, где жил с радистом Вадиком, механик внимательно рассмотрел шкатулку. Самая простая раковина морского моллюска завораживала радужными переливами цвета. Потемневшие завитки серебряной нити подтверждали не столько художественную или историческую ее ценность, сколько глубинную, почти мистическую архаичность вещи.
Замок - самый простой. Ни заговоры, ни шифры, ни ключи не понадобились Николаю, чтобы раскрыть створки. «Оно! Что надо!!!» - вдохнув воздуха, он забыл выдохнуть его от восторга.
Жемчужина, лежащая в шкатулке, была барочной, скорее речной, чем морской. Ее форма напоминала то ли лежащую девушку, то ли младенца. «Лялечка…» - выдохнул Николай. «Лорику подарю, моей кровиночке… моей росиночке!».