Трудно поверить, что нашелся такой смелый молодой человек, который настаивает на своем после отказа грозного Сталина, в присутствии которого немели даже бывалые революционеры. И я даже не могу сейчас вспомнить другого подобного случая, когда Сталин ясно говорит: "Нет", а проситель при следующей личной встрече продолжает настаивать на своем. Вот, скажем, Молотов попросил у своего друга и соратника освободить жену, но Сталин отшутился и на том все закончилось.
А здесь какой-то парень, пусть и уже знаменитый и потому имеющий доступ к самому вождю – в отличие от простых смертных.
Речь идет об Эмиле Гилельсе, к тому времени пианисте-лауреате многих конкурсов. Он давал концерт в Кремле и осмелился подойти к Сталину, чтобы попросить за своего арестованного учителя – профессора Московской консерватории Генриха Нейгауза. Конечно, Гилельс сослался на то, что учитель арестован "несправедливо". "Сталин долго медлил с ответом, покуривая трубку; наконец, изрек: "С этим вопросом больше ко мне не обращайся".
Казалось бы, кто после таких слов рискнет настаивать на своем?
А Гилельс, которому тогда было 25 лет (со Сталиным он был знаком с 16-ти лет, с 1933 года), дождался другого концерта в Кремле и снова подошел к Сталину с той же самой просьбой.
В этот раз ему повезло. Рядом с советским руководителем сидел сам Черчилль. Оба находились в прекрасном расположении духа. Сталин решил пошутить (и другому за такие шуточки не поздоровилось бы не то что тогда, даже теперь): "Вот, говорят, у Гитлера хорошо поставлена пропаганда... У Гитлера есть Геббельс, а у меня есть Гилельс". Да-а, довольно рискованная игра словами, вам не кажется?
"Тут-то Гилельс и повторил свою просьбу. Сталин выслушал и подозвал Поскребышева: "Надо помочь человеку..." Все было сделано незамедлительно".
Я бы сказал, что в этом деле не меньше чем Сталин, помог Черчилль – одним своим присутствием. И именно Черчилль и стал тем "способом надавить на вождя", о котором я пишу в заголовке статьи.
Не менее интересно узнать, за что был арестован знаменитый профессор. Довольно забавно (хотя тема отнюдь не забавная) отвечает музыкант Исаак Зетель: "По слухам, за то, что где-то в разговоре неосторожно не выразил ужаса от наступления немцев. А может, за то, что сам был немцем. А может, как большинство репрессированных, вообще ни за что".
Впрочем, есть еще один ответ сына Пастернака (как известно, Пастернак был дружен с Генрихом Нейгаузом, а потом развелся со своей женой и женился на жене друга – Зинаиде Нейгауз вследствие редкой любви, для которой было принесено невероятное количество жертв): в октябре 1941 года оставаться в Москве и не эвакуироваться было опасно – из-за возможного ареста как "предателя, ждущего прихода немцев". Особенно рисковали граждане с немецкими фамилиями (а их у нас всегда было не так уж мало). А у Нейгауза не только фамилия, но и имя-отчество подозрительные: Генрих Густавович.
И с таким ФИО он рискнул оставаться в Москве в тот момент, когда к ней подходила немецко-фашистская армада! Видимо, человек жил в чисто музыкальном мире и о том, что происходит в реальном жестоком мире, догадывался весьма отдаленно (надеюсь, вы не думаете всерьез, что он ждал прихода врагов?) И за это ему грозил – ни много, ни мало – расстрел.
К сожалению, я не могу вам посоветовать следовать его примеру даже сейчас. Хотя Москве давно никто не угрожает, но... действительность все равно дает о себе знать и жить полностью погруженным в музыку все еще довольно затруднительно.
Информация для статьи взята из книги Гордона Г. "Эмиль Гилельс. За гранью мифа" (2007)
А здесь можно узнать о первой встрече Гилельса со Сталиным, на которой тогда еще юноша уже посмел противоречить вождю и тоже удачно: "В 1933 г. Сталин уговаривал юношу из Одессы переехать в Москву. Тот посмел отказать".
Жуткие сексуальные эпизоды из "Архипелага ГУЛАГа"
Черный юмор Сталина однажды закончился расстрелом
Сталин: "Распределите меня на невидную работу в Якутскую область и выберите себе другого генсека"
