Вверх по течению Стикса
Книга погружения
23 часть
Андрей Вениаминович, возможно, действительно был хорошим специалистом в психиатрической фармакологии, но курс не сработал. Живые тени по-прежнему преследовали меня, всегда появляясь в неожиданных местах. Однажды я долго смотрел, как по чаше унитаза после смыва медленно-медленно стекает черная нефть. В такие моменты я действительно будто выпадал из реальности, фокусируясь на ее искажениях. Это-то и помогло мне догадаться о причинах расстройства.
Я помнил из данных атласа, что у меня была повреждена зрительная зона именно в вентральной части, отвечающей за распознавание и память. И видимо, мои галлюцинирующие остановки мира были связаны с тем, что эта часть мозга на какие-то секунды переставала работать, сохраняя в памяти последний «кадр». Сигнал от глаз словно ставили на паузу, но мозг в целом считал эту картинку продолжающимся восприятием. Однако он понимал, что что-то не так, и мои галлюцинации были то ли способом перезапустить канал, то ли тщетной попыткой самостоятельно оживить картинку. Скорее всего, в основе этого был тот же механизм работы мозга, который позволяет склеивать все нестыковки в наших сновидениях, лишь бы электрические импульсы продолжали свободно пробегать по синапсам.
Рабочая группа теперь собиралась реже, и я с нетерпением ждал, когда же наконец я смогу поделиться своей догадкой. Но когда пришел урочный час, моя гипотеза не произвела никакого эффекта. Я помню, как закончил свой спич и стоял у кровати, счастливый от того, что был снова, что называется, в деле, но вместо знаков восхищения я увидел лишь стыдливо отводимые взгляды. Бывших членов моей команды осталось теперь немного, но и они стояли с поразительно чужими лицами. Мне хотелось сорвать эти маски, но я не мог этого сделать, и теперь только какая-то детская покинутость билась и рыдала во мне. Коллеги (ставлю здесь большой знак вопроса) разошлись на группки по 2-3 человека, словно игнорируя меня. Бокс наполнился шепотом и стал походить на траурный зал, где пришедшие вежливо боятся потревожить усопшего. Меня выдавливали из профессии, из социума в пустыню скорбного духа, где действительно оставалось лишь сходить с ума. Я не понимал, почему все происходит как в дурном сне, почему люди превращаются в серый сухой картон, сквозь щели которого с каждым днем проглядывает все меньше человеческого. «Люди! Где вы?!» – закричал я, извиваясь от натяжения пуповины памяти, которая пока еще вела к тому прежнему миру, где вокруг меня были живые. Куклы в халатах вздрогнули, переглянулись и начали молча выходить из палаты.
С этого дня я действительно стал ненормальным для всех.
Или все стали ненормальными для меня.
Мир, когда-то подвижный и текучий, теперь будто бы густел, замирал, немел, образуя невидимые кристаллические решетки, в которых я оказался заперт. Я не понимал, что происходит, но предчувствовал, что чем дальше, тем сильнее меня будет вмораживать в этот лед мира.
Рабочие встречи после того случая практически прекратились. Не то чтобы я раньше был действительно занят полноценной работой, но все же теперь вдруг обнаружилось, что мне совершенно некуда деть время. Я стал чаще гулять по коридорам института, который, казалось, резко сдал вместе со мной. Повсюду были видны следы отсутствия ухода, заброшенность, порой совершенно удручающая. Грязные окна, сколы на плитке, пыль и экономия света. Мой дом, что я строил так долго, теперь преданно умирал, стараясь не отставать от хозяина. Но если со мной все было ясно, то запустение института произошло неправдоподобно быстро и казалось нарочито декорационным. Чья-то режиссерская воля за кадром моего понимания состарила полы, потолки и стены, чтобы то ли моей душе было не так жалко расставаться с ними, то ли… Я не понимал, зачем, и только лишь впадал в паранойю, наблюдая проявления неуловимого умысла. Мне хотелось задать вопросы людям, но они редко мне встречались. Институт опустел – или все специально прятались от меня в далеких коридорах. Я пытался смешить себя мыслью, что я умер и брожу привидением, наводя страх на живых и разгоняя их подальше, но с каждым днем эта мысль казалась все менее смешной. Как-то раз мне удалось поймать пробегавшего сотрудника и, чуть ли не взявши за грудки, спросить, почему все так посерело и состарилось. «Закрыли нас, закрыли. Денюжек нету, вот и грязно», – гнусаво ответил тот, вырвался и поспешил дальше. Странно все было, странно, и самое странное – если нет денег, к чему содержать таких недотеп, как этот?
<< Предыдущая часть ||| Следующая часть >>
Понравился текст? Хочешь узнать, что было дальше, или, наоборот, понять - про что это вообще? Скачай книгу целиком на Литрес! Бесплатно на промопериод!