Однажды, в начале ХХ века, работавший тогда журналистом в Одессе (впоследствии автор юмористического журнала «Сатирикон») Влас Дорошевич написал «Легенду об одесситке». Потому что понял: неповторимость, привлекательность и желанность этому городу придают его неповторимые, привлекательные и желанные женщины, по сути, являясь и интерьером, и экстерьером, и ненаглядным примером Одессы. Прошли годы. Одесситка вроде бы должна была измениться, но, похоже, этого не произошло. Такой феномен не берётся объяснить никто. А чему нет объяснения, то непременно становится легендой. Легендой уже следующего, ХХІ века. Ну что ж, в канун 8 марта нам хочется познакомить читателей «Одесской жизни» со своей «Легендой об одесситке».
Просто Ева
Они так похожи — этот город с непереводимым, но таким женственным именем Одесса, и лучшее, что всегда его радовало, — одесситка, непредсказуемая и потому тоже немного интригующая.
Поэтому о мужчинах одесситка всегда говорит презрительно: «Что это, прости господи, за порода мужиков пошла: в мыслях он тебе изменяет с каждой юбкой, но мысли у него так расходятся с делом». И это ещё говорится в благодушном настроении, где-то между утренним кофе и утренним троллейбусом. Потому что когда одесситка раздражена, например, этим противным мировым кризисом, её характеристики становятся намного жёстче: «Этот кризис ударил по самому больному месту, причём, у мужчин. Даже не хочется выходить на улицу. Сейчас чтобы тебя банально изнасиловали, нужно ещё очень и очень постараться!».
Так что мужчин одесситка не любит, особенно врачей. Негодует, вспоминая последнее посещение поликлиники, когда на лице врача отразилось откровенное восхищение её анализами. Считает себя больной, и ни на какие уступки в этом вопросе не идёт.
На высоких берегах гламура
Быть красивой обречена исторически. А что ещё остаётся в городе, где первой фабрикой, построенной после закладки первого же одесского камня, была фабрика пудры и духов. Одесситка красоту не прячет, не вуалирует, а разбрызгивает, словно поливая летним вечером из шланга клумбу.
Давно поняла, что красиво жить не запретишь, а некрасиво — не стоит. В браке ищет свой идеал. Считает, что идеальный муж либо куда-то плавает, либо где-то «крутится». Первое предпочтительней, потому что второй — обязательно вор в таком законе, какой не снился даже Верховной Раде во втором чтении. Моряк, конечно, не бывает дома месяцами, но деловар не бывает годами, и ещё носи ему передачи.
Телевизор включает только в критические моменты, например, чтобы выяснить, что там ещё намудрил Гидрометцентр. И сразу же телевизор выключает, потому что не переносит демонстрации мод и демонстрации на Хрещатике. Первые не убеждают, потому что и невооружённым глазом видно, что на высоких берегах гламура трансвеститы родины стоят. А во вторых раздражают ненормальные тётки. Поражает, как им всем удаётся быть на одно лицо и почему это лицо Натальи Витренко. Поэтому так и подмывает узнать, где живёт какая-нибудь Ирина Фарион, нагрянуть к ней невзначай и подарить зеркало — пусть один раз увидит правду.