В истории отношений лидеров двух стран даже сегодня остается много мифов и загадок. Существуют версии, согласно которым, Сталин с Гитлером лично встречались, были хорошими друзьями, а советский лидер так и вовсе выслал фюреру телеграмму с поздравлениями в честь взятия Парижа. Предлагаю вместе разобраться в запутанной истории их отношений.
Гитлер пришел к власти в 1933 году. Во-первых нужно помнить, что нацистский режим в Германии своим врагом, помимо евреев, считал коммунистов, и, хотя немецкие дипломаты сразу же получили указание заверить советское руководство, что отношения двух стран остаются неизменными, в действительности начались нападения на советские торговые организации, их представителей и отдельных советских граждан, находившихся в Германии. Фактически в отношении советских учреждений был развязан негласно санкционированный террор. Первое время советское руководство, видимо, считало, что правительство Гитлера напрямую не связано с антисоветскими действиями, и наша печать очень аккуратно высказывалась по поводу происходившего в Германии. Однако эта сдержанность прессы длилась недолго и в основном закончилась, когда Гитлер на многотысячном предвыборном митинге резко высказался в адрес СССР. Ответными действиями советской стороны стали многочисленные протесты по дипломатической линии и массированная антигерманская кампания в печати. Не слишком теплое начало получилось, не правда ли?
Так продолжалось до осени 33-го, когда в Германии проходил Лейпцигский процесс над коммунистами по обвинению в поджоге рейхстага, на который, по решению Гитлера, просто не пустили советских журналистов, на что советское руководство решило ответить резко: отозвать всех советских корреспондентов из Германии, а немецких в трехдневный срок выслать из СССР. На Берлин такие меры произвели серьезное впечатление, в итоге Гитлеровской Германии пришлось пойти на урегулирование отношений с Советским союзом. Советские журналисты были допущены до Лейпцигского процесса, а кампания антисоветского террора внутри страны свернута. Двусторонние отношения нормализовались.
В этот момент уже можно было понять, что Гитлер понимает только один язык — язык силы, однако, видимо, ни Сталин лично, ни советское руководство этого не поняли.
Гитлер не хотел эскалации конфликта с Москвой, которая могла бы помешать его планам, а Сталин был заинтересован в том, чтобы и дальше поддерживать с Германией тесные экономические связи, и продолжать получать оттуда технологии. Сотрудничество продолжало развиваться с выгодой для обеих сторон до последнего. Кроме того, СССР нуждался в союзнике в противовес западным державам, Великобритании он не доверял. В таком ключе вынужденного сотрудничества отношения продолжались до 1939 года.
Что до более личных отношений, сразу расстрою, Гитлер со Сталиным лично не встречались — не любили путешествовать, что, впрочем, компенсировалось наличием министров иностранных дел. Риббентроп был вполне вхож к Сталину, равно как и Молотов к Гитлеру. Более того, лидеры государств регулярно обменивались письмами и телеграммами.
Период 1936-1939 годов ознаменовался эскалацией конфликта на «горячих» фронтах при затишье в дипломатии. В Испании громыхает гражданская война, происходит Мюнхенский сговор и аншлюс Чехословакии, а Япония вторгается в Монголию, где сталкивается с Советской армией, вошедшей туда по существовавшим договоренностям. Сталин все больше разочаровывался в западных державах, особенно этому поспособствовала неудача в в московских переговорах по достижению договоренностей об англо-франко-советской взаимопомощи. К середине лета 1939 года стало очевидно близящееся сближение СССР и Германии. И оно случилось.
28 июня 1939 года Молотов принял посла Германии Шуленбурга и говорил с ним о нормализации отношений с Германией как о деле желаемом и возможном. Через два дня Москва намекнула Берлину, что «ничто не мешает Германии доказать серьёзность своего стремления улучшить свои отношения с СССР», а еще через два дня, 3 июля, Германия предложила Москве договориться о будущих судьбах Польши и Литвы, одновременно подтвердив это в диалоге с Италией, сообщив, что СССР пойдёт на договор с Западом только когда они примут все советские условия и «ничто не мешает германскому правительству доказать на деле серьёзность и искренность своего стремления улучшить отношения с СССР».
18 июля советский торгпред Евгений Иванович Бабарин и экономический советник германского МИД Карлу Шнурре обсудили экономические аспекты грядущего сближения. 24 числа все тот же Шнурре передал временному поверенному в делах Георгию Александровичу Астахову немецкий план сближения, предполагавший заключение торгово-кредитного договора, нормализацию отношений в области прессы и культурных отношений, установление атмосферы взаимного уважения и политическое сближение. А 26-го все трое встретились в берлинском ресторане и Шнурре несколько конкретизировал третий пункт, в общем-то, изложив условия грядущего пакта Молотова-Риббентропа по разделу сфер влияния в Восточной Европе. Вскоре Риббентроп уже сделал официальное заявление:
По всем проблемам, имеющим отношение к территории от Чёрного до Балтийского моря, мы могли бы без труда договориться…
Что касается Польши, то за развивающимися событиями мы следим внимательно и хладнокровно. В случае провокации со стороны Польши мы урегулируем вопрос с Польшей в течение недели. На случай этого я сделал тонкий намёк на возможность заключения с Россией соглашения о судьбе Польши
11 августа советское руководство согласилось на начало постепенных переговоров по этим вопросам в Москве. 13 августа Германия уведомила СССР, что согласна вести переговоры в Москве, и 15 августа через посла Шуленбурга передала Москве широкие предложения и поставила вопрос о приезде в Москву министра иностранных дел Риббентропа. В ответ Молотов выдвинул предложение о заключении полноценного пакта вместо предложенной послом совместной декларации о неприменении силы друг против друга, день спустя это предложение было принято, Берлин вновь поставил вопрос приезда Риббентропа, 19 августа советская сторона назначила встречу на 26-27 числа того же месяца, в тот же день подписав экономическое соглашение с Берлином. Дата предложенная СССР для Гитлера, намеревавшегося использовать пакт, чтобы избежать войны с Великобританией, была неприемлема: он уже запланировал нападение на Польшу на 1 сентября и поспешил проинформировать об этом лично Сталина телеграммой, в которой со ссылкой на «угрозу германо-польского кризиса» просил принять Риббентропа «во вторник, 22 августа, но не позднее среды, 23 августа». Сталин согласился. Вермахту сразу же было приказано занять позиции для нападения.
Риббентроп прилетел в Москву в полдень 23 августа. Советско-германские переговоры изобиловали конфузами: самолёт Риббентропа был по ошибке обстрелян советскими зенитчиками рядом с Великими Луками, а нацистский флаг, вывешенный при встрече, был позаимствован на Мосфильме, где использовался как реквизит при съёмке антифашистских фильмов.
Встреча Риббентропа со Сталиным и Молотовым продолжалась три часа. В самом их начале Сталин открыто заметил: «К этому договору необходимы дополнительные соглашения, о которых мы ничего нигде публиковать не будем». Как уже было сказано, раздел сфер влияния произвели уже в июле и единственный вопрос, по которому возникли разногласия — включение двух латвийских портов в сферу влияния СССР, на что Гитлер после консультации с ним дал добро. Стороны сторон сошлись на том, что их объединяет непримиримое противостояние с капиталистическими державами, отметили общность антикапиталистической и антидемократической позиции СССР, Германии и Италии, после чего поставили подписи под текстом пакта. Встреча увенчалась банкетом, состоявшимся в том же кабинете Молотова, на котором Сталин поднял тост за здоровье Адольфа Гитлера, Молотов — за Сталина, выпили и за новую эру в германо-русских отношениях, за германскую нацию и за победу над Польшей.
Через неделю, 1 сентября, Германия вторглась в Польшу, а 17 числа того же месяца в Польшу вошли советские войска. Вермахт немного перестарался и захватил причитавшийся Советскому союзу Брест, что незамедлительно исправили, официально передав советской стороне город Брест и крепость. Процедура завершилась торжественным спуском германского флага и поднятием советского флага, а также совместным парадом. Территориальный раздел Польши был завершен подписанием договора о дружбе и границе, который провёл размежевание между СССР и Германией примерно по «линии Керзона» и закрепил ликвидацию польского государства.
Дальнейшее сотрудничество оставалось продуктивным. СССР поставлял Германии топливо для танков, которые отправились во Францию, а Германия закрыла глаза на советское вторжение в дружественную ей Финляндию. Однако, вопреки мифу, телеграмму с поздравлениями в честь взятия Парижа Сталин в Берлин не отправлял. Ее отправил немецкий посол, к которому 17 июня 1940 года с поздравлениями пришел лично Молотов, отметив блестящие действия германской армии, понятно, что теплые поздравления наркома иностранных дел СССР Молотова не могли быть высказаны без ведома и одобрения Сталина, Молотов не забыл похвастаться и успехами СССР в оккупации Прибалтики, начавшейся 14 числа того же месяца.
Однако, советско-германской дружбе оставалось просуществовать еще немногим больше года. 22 июня, на первую годовщину завершения французской кампании, Германия вторгнется на территорию Советского союза.