Галина Владимировна здорово недолюбливала общественный транспорт. И это было ещё очень мягко сказано. Особенно яркие эмоции она испытывала в час-пик, когда удавалось влезть в переполненный вагон с шестой(!) попытки и где человеческое стадо, непонятно откуда взявшееся в таком количестве, отиралось о неё своими грязными рюкзаками, норовя превратить шубу из цельных норковых пластин в сито непонятной этиологии.
Галине Владимировне было сорок пять, и она возглавляла бухгалтерию в солидной компании и сама выглядела солидно, стильно и дорого. Но за руль садиться побаивалась, так что приходилось каждый день ездить на метро, да ещё и с пересадкой, где непонятно откуда взявшееся стадо... (ну, вы уже поняли).
Больше всего на свете Павел Еремеевич ненавидел пробки и других участников дорожного движения, их создающих. Он не понимал, откуда вокруг берется так много людей, и куда они все прут, и что им не сидится дома, и почему, когда надо ему, всем остальным тоже сразу надо.
Павел Еремеевич был не только ровесником Галины Владимировны, но и её мужем, и владельцем небольшого кафе с пиццей и гамбургерами, где работал их единственный сын, девятнадцатилетний студент второго курса по имени Петр.
И вот этот факт Галине Владимировне не нравился даже больше, чем рюкзаки, цепляющиеся в метро за её "шанхайские барсы". Сын, по её мнению, должен был сосредоточиться на учёбе, а не мыть посуду и не раздавать флаеры в костюме гамбургера под дождём, снегом и на ледяном ветру. Петя и сам так думал. Однако у его отца было другое мнение по этому вопросу.
- Ты понимаешь, что у него хвосты? Он на бюджете учится! Его отчислят! Или не помнишь, сколько денег мы вбухали в репетиторов? Что он мёрзнет у тебя в этом зипуне? Заболеет - вообще ничего не сдаст!
Но позиция Павла Еремеевича была твёрдой. Сын должен понимать, как тяжело достаются деньги! И, кстати, завтра увольняется уборщица, так что обязанностей у Пети прибавится на неделю как минимум, а то и больше. А к пересдачам можно и по ночам готовиться - от этого ещё никто не умер. Однако юные нервы второкурсника начинали сдавать.
- Хотя, может, пусть лучше работает, чем с девочками гуляет, - вздыхала Галина Владимировна по телефону своей подруге Нине, чья дочь училась на том же курсе, что и Петя. - Детки нынче очень активные, а внуков я точно не захочу ещё лет пятнадцать как минимум! И вообще, наша планета перенаселена! Мне сегодня в метро чуть рукав не оторвали! Треснул по шву. Вот откуда столько людей?! И ведь плодятся все и размножаются!
Нина Ивановна, хоть и не имела ни шубы, ни возможности выглядеть стильно и дорого, но была солидарна с подругой. Дочь Настя, однокурсница Пети, была не единственным её ребёнком, а вот мужа как раз не было. Можно сказать, почти никогда. Настя тоже училась на бюджетной основе. Хвостов, слава богу, не имела, но в последнее время вечно где-то пропадала, приходила уставшая и сразу ложилась спать...
И вот как-то в воскресенье, когда стояла промозглая мартовская слякоть с ветром и то ли дождём, то ли снегом, Галина Владимировна вновь увидела своего мальчика в дурацком костюме и промокших ботинках. Сердце её сжалось от сострадания.
- Он немедленно идёт домой! Хватит эксплуатировать ребёнка!
- Сейчас флаеры раздаст, вечером посуду и полы вымоет - и может идти!
- Настя, а ты что тут делаешь? Тебя тоже заставляют что-то мыть?
- Настя подрабатывает официанткой. Пока ещё не заметно.
- Что не заметно?
- Что-что? Беременность! Сколько там уже? Два с половиной месяца? Как развлекаться - так они первые, а расхлебывать родители должны?! Пусть хотя бы на пинетки нашему будущему внуку заработают!