– Евгений Германович, помощь бездомным людям – одна из самых непопулярных тем в благотворительности, поскольку силен стереотип «они сами виноваты», к тому же взрослым людям всегда помогают менее охотно. Насколько, по Вашим ощущениям, российское общество милосердно и готово к тому, чтобы благотворительность была нормой, естественной частью жизни?
– Еще какое-то время назад у меня было ощущение, что наше общество не очень милосердно, в сравнении с жителями западных стран, например, Германии, где я провел какое-то время. Там благотворительность поставлена на широкую ногу, и состоятельные люди очень охотно жертвуют.
Но я изменил свое мнение о России за последние несколько лет. Время от времени на телевидении стали проходить акции по сбору средств на лечение больных детей, в которых люди принимают активное участие. Раньше они с опаской относились к подобным мероприятиям, просто потому что у нас в неблагополучные годы было столько афер, столько обманов, что казалось, что каждая акция – очередное надувательство и мероприятие в пользу чьего-то кармана.
Но когда это делает авторитетный институт, например, телевидение, где труднее украсть, это находит отклик в сердцах. Эти акции хороши тем, что вызывают доверие людей, и тем, что речь там идет о небольшой сумме пожертвования. Население наше небогато, но послать 100-200 рублей может почти любой человек. А раньше люди могли этого стесняться, думая: «Ну что это за сумма!»
Вот эта телевизионная форма благотворительности стала очень удачной и показала, что наш народ очень отзывчив. Находят суммы на отправку детей на лечение за границу, на покупку органов для трансплантации, это же все страшно дорогие вещи.
Я убежден, что наши люди уж никак не хуже жителей более развитых стран, в чем-то благотворительность наших соотечественников даже важнее – потому что они жертвуют при гораздо меньших доходах. Наш народ очень много страдал, а кто много страдает, у того сердце более открытое.
И еще я могу сказать о своем литературном опыте. Когда я начинал писать «Лавр», во многом роман о милосердии, я думал, что его читать никто не будет. Потому что это не тема, что называется, не мейнстрим. И я осознал, что недооценивал своих соотечественников, когда роман стал бестселлером и два с лишним года находился в топах продаж. Я понял, что дело не в том, что люди черствы сердцем – а так можно подумать, раз тема не звучит. Дело в другом: нужно найти правильную интонацию для разговора об этом. Не сюсюканье, не какое-то завывание, а нужен нормальный, спокойный разговор.