Ветки нещадно хлестали по лицу. Сколько прошло времени с того момента, как Нина свернула с дороги, неизвестно. И хотя она уже не слышала звуков погони, страх продолжал гнать её вглубь леса.
– Скорее, скорее, скорее… – стучало в висках, а деревья, словно ополчившись против девушки, стояли стеной, и не было никакого просвета в этой чаще.
Вдруг сзади послышались торопливые шаги и тяжёлое дыхание гнавшегося за ней мужчины. Ужас и безысходность ситуации словно отняли последние силы. Девушка спряталась за деревом и зажмурилась. Время остановилось. И тут, непонятно откуда появился старичок. Выглядел он очень странно, словно из мультфильма про домовёнка – маленького роста, с седыми волосами и бородой. Вот только в руках он держал ружьё. Причём оно было достаточно уверенно направлено в сторону приближающегося мужчины. Когда тот увидел неожиданного заступника уже практически настигнутой жертвы, громко рассмеялся.
– Так, дедуль, давай без шуток. Иди по добру по здорову куда шёл!
Старик не сдвинулся с места.
– Предупреждаю – сначала по ногам стрелять буду, затем на поражение. А ты, дочка, иди-ка, встань позади меня.
Нина со всех ног бросилась к деду. Всё происходило как в плохом фильме – руки дрожали, а ноги не слушались. Спрятавшись, она настороженно притихла. А её преследователь колебался. Наконец, мужчина развернулся и нехотя побрёл назад, бормоча злобные ругательства.
– Идём, дочка, путь не близкий.
Повесив ружьё на плечо, старик протянул девушке руку.
– Идём, не бойся меня. Я лесник, зовут Матвеем, меня в округе все знают. Нельзя одной в лесу оставаться, ночь наступает. Зверья полно вокруг – старик недобро глянул в сторону удаляющейся фигуры.
Нина и не боялась. Просто от пережитого её трясло, колени подкашивались. Но, взяв себя в руки, она последовала за своим заступником.
Смеркалось. В верхушках деревьев прятались лучи заходящего солнца. Тёплый майский день сменился вечерней прохладой. Девушка зябко поёжилась. Вдали показался небольшой домик, огороженный деревянным забором.
– Ну, вот мы и пришли. Проходи, дочка.
Нина нерешительно переступила порог дома. Навстречу, вальяжно помахивая хвостом, вышла кошка. Замерев на несколько секунд, словно решая, стоит ли подходить ближе, она всё же приблизилась к девушке, доверчиво мурлыча и требуя ласки.
– Муха, не приставай! – повесив на стене ружьё, старик подошёл к русской печи, располагавшейся в центре дома, поставил чайник.
– Сейчас чайку попьём, ты голодная, небось? Гляжу – устала совсем. Присаживайся к столу, дочка.
Девушка действительно едва держалась на ногах. Теперь, когда опасность была позади, она вдруг обнаружила, что действительно голодна.
На столе появилась картошка в мундирах, солёные огурцы, сало, буженина, хлеб собственной выпечки.
За ужином Нина рассказала, что живёт в пригородном посёлке у тёти Марины вот уже пол года. После смерти матери у неё никого больше не осталось. Отца она никогда не знала. В городе Нина училась в педучилище. В тот день опоздала на маршрутку, пришлось ловить попутку. Водитель вёл себя вполне прилично, но это только до тех пор, пока они двигались в черте города. За городом, резко свернув с трассы, машина помчалась вглубь леса.
Дальше всё было, как в тумане. Борьба, крики о помощи, бегство…
– Дедушка Матвей, спасибо Вам! Если бы не Вы… – Нина не могла сдержать слёз, перешедших в рыдания.
– Ну, будет тебе, дочка, всё позади уже.
Кошка, словно желая успокоить её, запрыгнула девушке на колени и потёрлась мордочкой о щёку.
– Вы так ловко с ружьём обращаетесь, как будто всю жизнь с ним – Нина с неподдельным восхищением смотрела на деда.
– Война, дочка. Я с 41-го на фронте. Пришлось годков себе прибавить, чтоб взяли – старик тяжело вздохнул – Время было такое, либо ты фрицев, либо они тебя. А теперь среди своих – враги. Вот и приходится опять за ружьё браться.
– Дедушка, страшно на войне было?
– Конечно, страшно. Знаешь, дочка, врут те, кто говорит, что не боялись. Вот ехали мы в поезде, мальцы необстрелянные. Одни бахвалятся, мол, я этих фрицев рвать буду! Другие молчат, курят, не участвуют в таких разговорах. Так первые их ещё и цепляют – что, испугался, за моей спиной небось прятаться будешь? А когда бой начался, так куда эти герои подевались! В окопах, головы в коленках попрятали, а те, кто не трепались про отвагу да смелость, молча оружие взяли в руки и – в атаку…
– А много Вы людей убили? – Нина смотрела на старика со страхом и любопытством.
– Ни одного – дед Матвей тщательно скручивал самокрутку – фрицев убивал, а людей – нет.
Наступила ночь. Уснуть не получалось. Стоило закрыть глаза, страх накатывал с новой силой. Муха мирно сопела рядом. Уже под утро Нина всё-таки уснула.
Утром, наскоро позавтракав, они отправились в посёлок. Нина переживала за тётку. Убегая из машины, она потеряла телефон, и сообщить о себе не могла.
Лесник проводил девушку до самого дома, но заходить не стал.
– Счастливо, дочка. Береги себя.
Девушка с благодарностью обняла деда.
Когда Нина появилась на пороге, тётка бросилась к ней. Сквозь слёзы, то обнимала, то ругала племянницу.
– Где, ну где ты была? Почему не сообщила? Я места себе не находила!
– Тёть Марин, всё хорошо. Я дома. Всё расскажу сейчас. Только спросить хочу – ты знаешь деда Матвея, лесника?
– Конечно. Его тут все знают. Хороший дед был, справедливость любил. За обиженных заступался. Про него даже в газете писали ¬– герой войны.
– То есть как – был? А сейчас где?
– Так уже года три, как схоронили его. У него ещё кошка была, имя такое странное. Пчела, что ли. Пропала она, на следующий день после похорон.
– Муха – девушка растеряно смотрела на тётку.
– Точно, Муха! А ты откуда знаешь?
– Тёть Марин, покажи мне его могилу.
…На краю погоста, между двух берёз стоял крест. С фотографии на Нину с хитрым прищуром смотрел старичок-лесовичок. А рядом, под берёзкой мирно спала Муха.
И. АРСЕЕВА.