“Да фиг с ним, с этим грудным вскармливанием! - Машкина соседка весело трещит по телефону, - грудь форму потеряет, да и вообще… буду как привязанная к этому спиногрызу!"
Мы с подругой Машей идём по двору, до нас доносится разговор. Я перевожу взгляд на Машу и вижу, как застывает её лицо. Вижу холодную сталь в глазах. Понимаю, что сейчас она скажет слово, и… нет, не так! Врежет словом. Не по-детски врежет. Машка тоже это понимает. Старается побыстрее проскочить мимо соседки.
Ей есть что сказать по этому поводу, но ведь свою голову не приставишь...
...Её новорожденный сын. Недоношенный. Чудом спасённый в реанимации, недавно снятый с ИВЛ. С катетером в крошечном носике. Без сосательного рефлекса. Слишком слабый даже для того, чтобы заплакать.
- Молоко у Вас есть? - спрашивает медсестра.
- Да, да, - торопливо кивает Машка, - есть, обязательно будет!
Она старается не думать, что за две с половиной недели, пока сын был в реанимации, молоко, возможно, потеряно. Она вернет его, любой ценой! Это архиважно. Она даст сыну все самое лучшее, и других вариантов тут нет.
15 мл. Это порция, которую Машка должна заливать через катетер, один раз в три часа. Полтора больших шприца. Справимся.
Конечно, она знала, что после родов надо сцеживаться.
Конечно, она всей душой старалась верить, что ей будет кого кормить.
Она сцеживалась. Может, не так эффективно, как надо. И не так часто, как кушал бы сам ребенок.
Добавьте сюда состояние на грани помешательства от тревоги за жизнь сына. И еще - практически полную голодовку в течение этих двух недель.
Есть не хотелось. Жить не хотелось тоже.
15 мл. Машка сцеживается полчаса, а у нее всего 5. Еще полчаса, с двумя стаканами горячего чая - еще 5 мл. Где взять остаток?! Нереальными усилиями удается додавить еще 4. Ура! Почти победа!
Скоро новое кормление.
Машка опрометью бежит в комнату приема пищи (дело происходит в отделении выхаживания), и, как оголтелый варвар, пихает в себя еду: сыр! Горячий суп! Творог! Чай с молоком!
- Что-то так себе супец, - болтает ложкой в тарелке соседка, - баланда. Тебе как?
Как ей, Машке? Да какая, блин, разница?! Это съедобно, это жидкое, горячее, и после усвоения всего этого Машкин организм обязан выработать молоко! Вот что важно, при чем тут вкус?!
Двадцать минут на еду и опять за работу - сцеживание. Иначе зачем она здесь? Ну да, лекарства, процедуры - все строго по графику. Но ребенку нужно молоко, и только она может его произвести. Самая лучшая еда, оптимальная для сына.
Следующие 15 мл. Ну, погнали!
Материнское молоко. Мамина любовь и забота в жидком виде. Силы для сына, чтобы бороться, энергия, чтобы выжить.
И Машка выкладывается на 150 процентов ради этих 15 миллилитров.
Первые сутки в отделении. Машка почти не спит. Ночью она встает дополнительный раз, сверх плана, пока спят все остальные, и вырывает из себя еще одну порцию. Заливает через катетер. Падает практически замертво. Через 2 часа опять сцеживаться. Сын не должен голодать.
“Фанатка!” - крутят пальцем у виска соседки. У кого-то маловато молока, докармливают смесью. Кто-то перешел на искусственное сразу.
- Смотри, вот я на смеси выросла! Ну и что, я какая-то не такая, что ли?! - вопрошает Машку соседка.
Им друг друга не понять. Одна приняла нехватку молока как данность и спокойно закрыла этот вопрос. Для Машки сдаться сейчас - это как предать своего ребенка.
Две с половиной недели - в посте и молитве. Это всё, что она могла сделать. К сыну в реанимацию ее не пускали. А теперь они рядом! И она может о нём заботиться! И кормить.
Он, такой маленький, не сдался - выжил. Сдастся ли она, взрослая тётка?!
Не дождетесь.
Утро в отделении выхаживания начинается со взвешивания. Температура, сколько раз стул, сколько раз срыгивал. Мамочки шуршат блокнотами, результат фиксируется для врачей. У кого-то плюс к весу, у кого-то минус… У Машки с сыном - плюс! Плюс 5 граммов! Это волшебно, это счастье!!!
- Сегодня молока по 20 мл! - весело говорит доктор Машке. - Найдется у Вас 20 мл для Вашего ребенка?!
- Конечно-конечно, - бормочет Машка.
А сама думает: “Лучше бы ты у меня литр крови попросила..” И снова в бой, покой нам только снится.
Сцеживание. Экспресс-еда в огромных количествах.
Сцеживание. Бой за каждую каплю.
Две недели Машка билась за лактацию. Две недели отчаяния пополам с надеждой. Вот сын впервые, лёжа на животике, поворачивает головку на другой бок.
- Смотрите, смотрите! Он себе шейку не сломает?! - волнуется Машка.
- Не сломает! - смеётся врач, - это значит, силёнки у парня появляются!
Машка с виноватым видом просит у медсестёр:
- Дайте мне, пожалуйста 5 мл смеси!
- 5 мл?! Да Вы что, издеваетесь?! Возьмите нормальную порцию и кормите, раз у Вас нет молока!
- У меня есть молоко, - чуть не плачет Машка, - я просто не успеваю, кормление началось 20 минут назад, а у меня не хватает 5 мл, в следующее кормление я наберу всю порцию, обещаю!
Каждый день порция увеличивается на 5 мл. Машкина лактация не успевает за этими бешеными темпами, но она сражается за каждый миллилитр. Главное - еда усваивается, у ее крохи стабильная прибавка в весе!
Все вокруг уверены, что ГВ-капитуляция - это лишь вопрос времени. Но Машка почему-то не ломается.
- Дурацкие титьки! Оторву вас, если не дадите сыну молока! На что вы тогда вообще нужны? - мысленно ругается Машка.
Варианта капитулировать и перевести сына на смесь, услужливо предлагаемую каждый раз, она в принципе не рассматривает.
Всё свободное от сцеживания время Машка носит сына на руках. Когда дремлет - кладет его себе на грудь. “Метод кенгуру”. Надо использовать каждый шанс, пусть чувствует её тепло, слышит её сердце. Пусть мамин ритм дыхания поддерживает и направляет дыхание крохи.
И вдруг… сын, лёжа на её руках, с усилием приоткрывает глазёнки и с любопытством смотрит на Машку! Смотрит меньше половины секунды. Потом глазки опять измученно закрываются, и ребёнок засыпает.
Машка ликует: “Он ЗАХОТЕЛ меня увидеть! Для него важно, что я рядом!”
Теперь Машка знает, какое мгновение будет для неё самым счастливым, до смертного часа памятным.
Вес малыша увеличивается изо дня в день.
На 8 г. Иногда - на 10 или даже 20г.
- Вы очень плохо выглядите, - говорит Машке завотделением, добрейшая женщина. - Скоро шататься и падать начнёте! Вы всегда бледная?! Почему такая худая, плохо кушаете?
Машка облегчённо выдыхает: а, значит её вызвали не из-за плохих анализов сына? Ну сла-а-ава Богу!
- Всё в порядке! Обо мне не думайте, можно про анализы узнать?
- Да подождите, в порядке анализы, уже лучше. А Вам ещё поднимать и поднимать ребенка, вот я и спрашиваю: сами-то как себя чувствуете?
Машке трын-трава. Она нужна сыну, значит, она выкарабкается. Щёки наест, гемоглобин поднимет, что им там ещё нужно? Главное, что у её мальчика всё хорошо.
Понятно, что впереди долгий путь. Даже при полноценной лактации - сначала система докорма у груди (грудным молоком), потом, при появлении сосательного рефлекса - бутылочка. И лишь потом - полноценное ГВ.
Но когда этих двоих пугали трудности?)
Если Машка вспоминает свою жизнь, она всегда удивляется - почему так много в ней было борьбы?
Разной. С разными результатами.
Но никогда она не позволяла себе сдаться.
Тем более - легко. Тем более - сразу уклониться от боя.
Но это её жизнь. А жизнь других - иная.
Машка не вправе никого судить. И опять ей выпадает борьба - борьба с собой, со скрытыми пороками и страстями, копошащимися в глубинах души.
Без Божьей помощи не одолеть. А Господь милостив: дарует и 5 мл молока, и 5 мл любви - всем, искренне просящим.
Наверное, дело только в умении различить: когда смириться и сказать: “Да будет воля Твоя”, а когда - встать насмерть.
За каждые 5 миллилитров.
Елена Селифонова, сказочница и травница
2019г
