В прошлой части мы писали о том, что два антипольских восстания казаков провалились. Наливайко и Косинский потерпели поражения из-за пофигизма народа и завышенного ЧСВ, однако что будет, если булава достанется пропольскому гетману и чем это обернется для соседних государств? Сейчас мы это обсудим.
Даже после жестокой муки и казни Сиверина Наливайко, казацкое общество не собиралось складывать шабелюки, а освободительное движение только лишь набирало обороты. Да, последние два восстания закончились неудачей, в виду допущения ряда ошибок и личных разногласий, однако как показывает история, последующие вспышки освободительного движения казаков могли бы привести к поражению шляхты.
Низовое казачество уже сформировало свою политическую силу, однако политическая ориентация была одним из самых спорных вопросов на Сечи. Раздираемая на три куска территория Запорожья из раза в раз браталась с каждой из сторон, позабыв о былых разногласиях и взаимных вырезаниях. Также все более ощутимой становилась власть гетмана, который, несомненно, был авторитетом для казаков и мог фактически сам выбирать врага для своего народа. В такой ситуации любая из сторон могла бы быть полноценным объектом для ненависти, поэтому заручится союзом с одним, и бить второго, а затем повторить эту процедуру несколько раз - не было чем-то страшным на то время.
Объективность казацкой общины при выборах Гетмана была практически неоспорима. К булаве мог прийти человек любой национальности, вне зависимости от внешних конфликтов. Таким образом однажды к власти пришел молодой поляк с фамилией Сагайдачный.
Было это начало 17-го века. Никто точно и не помнит, когда Петра Конашевича выбрали гетманом, однако о прогрессе Запорожского войска можно было говорить, исходя из Крымских походов 1606-1616 годов. По некоторым данным, армия Сагайдачного доходила до 40-ка тысяч сабель, плюс в полной мере стал использоваться знаменитый запорожский флот. Кстати о флоте, тактика казаков и их положение на карте, позволяло проводить набеги аж по самый Стамбул. Турецкие галеры ничего не могли поделать с легкими чайками, которые изготовляли в соответствии с общепринятыми тактическими нормами, а это: скорость, внезапность, слабоумие и отвага. На чайки погружали маленькие гарматы и 40 человек, за счет которых удавалось брать галеру на абордаж и еще оттуда тыкать османам сабли.
Сам же гетман Сагайдачный был гениальным тактиком и по уровню организации, его войско можно было бы сравнить с "морскими котиками" сержанта Хартмана. О военном деле он знал не по наслышке, так как еще до гетманства имел должность обозного (ведающего артиллерией и укреплением лагеря).
Одним из самых знаменитых морских походов стало взятие Кафы. Той самой Кафы, в которой находились все пленные крестьяне и украденные женщины. Их судьба была служить в гареме у знатных людей или пахать на галерах (но сначала их построить, так как Черноморский османский флот был практически снесен в виду последних событий). Однако казаки, чувствуя себя хозяевами Черного моря, без труда разбили эскадру османских галер и якобы отправились с добычей на сечь, однако вскоре вернулись и, как обычно, застав противника врасплох, открыв городские ворота, принялись освобождать пленников.
После этого Сагайдачный проводил и наземные походы. В который раз пострадал Перекоп и Измаил. Города были сожжены. Затем последовали следующая волна морских походов, теперь уже на придунайские города. Одним словом казаки в полной мере прочувствовали имбу своего флота и старались по максимуму использовать свои возможности, порой доводя до батхёрта даже самого Султана.
Однако вскоре польскому королю стали невыгодны войны казаков против Турции, так как шляхта постепенно стала отгребать от москалей, поэтому Польша старалась создать максимально удобные условия для интервенции казаков в Русское царство и пошли на переговоры с Сагайдачным. Петр Конашевич, несомненно, был рад такому сценарию, ибо впервые после окончания Острожской академии, ему приходится работать по специальности - дипломат.
В ходе переговоров, казакам удалось выбороть для себя пару ништяков в виде увеличения размера войск, новых территорий, а также расширения автономии.
К войне с Русским царством казаки были готовы и вообще, на тот момент перебывали на пике своей военной славы, поэтому сразу принялись расширять свои владения еще до основного наступления польско-литовской армии. Первой под руку попала крепость Ливны, которую запорожцы взяли без труда в виду своего численного преимущества.
Не стоит забывать, что это война против православного народа, однако польский летописец Мартин Вольский говорит об ужасных зверствах, которые учиняли казаки при штурме. Доходило даже до грабежа храмов и взятых в плен распятых мальчиков. Впрочем, даже возможные психологические трудности не остановили армию Сагайдачного, которая насчитывала до 20-ти тысяч сабель.
Удивительно, но фишка со штурмом Кафы, сработала и при взятии крепости Елец. Видя, что войско терпит досадные потери, Сагайдачный вновь пошел на багоюзерство и сделал вид, что отступает. Воевода Ельца Андрей Богданович Полев, поверив в себя, отправился в догонку, забыв про старинный казацкий обычай, при отступлении оставлять отряд в засаде. Этот отряд воспользовался отсутствием армии в крепости и, словно в дешевой стратегии, занял пустой город. Чуть позже Гетман принял капитуляцию этого населенного пункта и пошел далее освобождать русские земли.
В следующем штурме беспощадно был разграблен город Лебедянь. Затем запорожцы уже подбирались к Данкову. В этот раз воевода решил не испытывать судьбу и переместил всех жителей Данкова в город Михайлов. Часть из мигрирующих служилых отправилось в Пронск, однако были по пути разбиты армией Сагайдачного.