30 лет назад, а именно 15 октября 1990 года Михаил Сергеевич Горбачев получил Нобелевскую премию мира. Звучит, конечно, красиво, наш советский человек, лидер огромного государства получил такую значимую награду.
Но лично я не считаю эту историю примером для подражания или уважения. Более того мне не приходилось встречать никого кто бы относился к Горбачеву положительно. Его ругают меньше чем Ельцина, но всё же ругают. Вообще парадоксальная ситуация, когда вслед за одним отрицательным персонажем к власти пришёл второй, ещё более отрицательный в глазах народа. Нет, я допускаю, что существует где-то небольшая прослойка людей, которая относится к этим граждан с симпатиями, но мне они не встречались. Возможно, потому что живём мы в разных вселенных.
В годы правления Горбачёва я рос в общежитии. С гнилыми полами, с отваливающейся кафельной плиткой на стенах, с вот этим вот всем, что бывает в общежитиях. Но положа руку на сердце скажу, что это ещё не самая плохая общага была. Доводилось мне видеть и куда худшие жилищные условия у людей. Но то пришло потом. В 80-х же я был счастлив. Ведь на то время выпало моё детство.
Мама привозила мне из ГДР жвачки, соседские пацаны менялись со мной вкладышами и пивными банками. Я же им поставлял пустые сигаретные пачки. Почему-то именно их я никогда не хотел коллекционировать. Конечно же, из дня сегодняшнего мне кажутся те годы золотыми. Ведь другого детства у меня нет, и никогда не будет. Но было ли это время хорошим для родителей? Сильно сомневаюсь. Слова вроде дефицит, перестройка и ускорение я слышал краем уха, но не придавал им значения.
Зато мы можем сегодня уже понять, что ускорение если и было в ту пору, то исключительно в сторону нищеты. В сторону какой-то бездонной ямы, куда вёл с упоением страну мистер Горбачев. Здесь можно меня обвинить в предвзятости, но народная память не ошибается.
Как я и сказал выше, мне пришлось пройти путь среди простых людей. До определенного возраста я больше слушал, чем сам говорил. Рассказывать-то мне лично было нечего. Зато другим было что рассказать. Слушал я это на рынке, где работал грузчиком. Слушал на складах и в магазинах, где трудился на той же головокружительной должности. Вот на радио и телевидении где я был оператором эфира, о политике не говорили. Да. Тут я кривить душой не буду. Зато о политике много говорят на заводе, где я тружусь уже 10 лет.
И естественно с коллегами я осторожно, словно украдкой иной раз заводил разговоры о Горбачеве. Ни один человек, я специально это подчеркну, ни один не отзывался о нём в положительном русле. Нет, не все его безостановочно ругали, но почему-то хорошего никто о нём не сказал. И это при том, что на годы его правления у многих ведь выпала молодость. А в молодости, как известно жизнь видится в красочных тонах.
Мне интересно понимал ли он сам, что натворил, получая премию? Вот приехал он, вошёл в зал. Дождался приглашения на трибуну. Вышел и молвил слово. Поблагодарил естественно людей вручавших ему премию. Но неужели где-то там внутри не было осознания, к чему он привёл некогда самое мощное государство в мире? Неужто не закралось подозрение, что он пошёл не тем путём? И не было ли ему стыдно за содеянное?
Вопросы понятное дело риторические. И никто мне на них не даст ответов. Так же как никто не даст ответов всем тем сотням тысяч людей, чьи надежды на светлое будущее похоронил Горбачев. Но если спросить понимали ли люди, вручавшие ему премию мира, что он сделал, то тут я уверен ответ будет прост.
Да. Они понимали. И именно по этой причине как раз и вручали премию. Других объективных причин я не вижу. Никакой вывод войск из Афганистана, никакие договоры о сдерживании не сулят подобных премий. Их дают исключительно исходя из русофобских соображений.
Мероприятие, которое когда-то придумал Нобель, давно себя дискредитировало и награждение Михаил Сергеевича лишнее тому подтверждение. Нам же стоит помнить свою историю и вдумчиво подходить к выбору руководителей государства. Тем более пример того как не надо управлять страной вот он. Перед глазами.
У меня же на сегодня всё. Спасибо вам за внимание и до новых встреч.