Такие истории стары как мир. Иногда я думаю, что почти у каждого был или есть такой неадекватный сосед.
Он сумасшедший или просто странный? И где та грань, после которой психиатрия уже точно должна вмешаться в жизнь и быт конкретного человека?
Сегодня я расскажу вам историю Валентины П. 68 лет, которая сошла с ума и, кажется, это осознавала.
Жалобы из дома номер 8 микрорайона Н. поступали в нашу службу неоднократно. Специалисты не раз выезжали к Валентине П. на обследование жилищно-бытовых условий, но так ни разу и не попали к ней домой, все разговоры состоялись у подъезда. Социальная служба - это тот орган, главным оружием которого подчас становится подвешенный язык и дар убеждения. Именно это оружие сработало и в случае Валентины, правда, далеко не с первого раза.
— Вициа сатива, трифолиум протензе, медикаго фальката... Вот так - названия культур на латыни помню, а сколько мне лет - забыла. А стихи! Знаете, сколько я стихов знаю? Вот когда я увольнялась с работы воспитателем, знаете мне родители какие открытки дарили? Вот, к примеру...
И она начинала зачитывать наизусть произведения неизвестного автора, напечатанные в открытке из киоска, которую ей когда-то протокольно презентовали родители воспитанников детсада. Валентина П. работала сначала в детском саду воспитателем, потом - лаборантом в сельхозакадемии, откуда и были её глубинные агрономические познания. После выхода на пенсию Валентина жила одна и была женщиной глубоко верующей. Соседи признались, что она давно вызывала у них настороженность, была «странненькой», а со временем они уже точно определили, что у неё явно не все в порядке с головой. Валентина П. исправно не платила за коммунальные услуги, вследствие чего у неё постепенно отрезали сначала свет, потом газ, а затем и воду. Но эти обстоятельства не сломили ее веру в добро и поэтому питалась она при храме, а мыться ездила в общественную баню, демонстрируя при этом завидный оптимизм. В разговорах с соцслужбой она ни за какие коврижки на желала отправляться в дом-интернат, поскольку она там уже была и ей там совершенно не понравилось.
Шутка ли: в стационарных учреждениях соцзащиты жёсткий распорядок дня и нет той свободы, когда ты в любой момент можешь упасть на маршрутку и оказаться в городе. Вольный образ жизни привлекал Валентину гораздо больше чем комфорт и безопасность.
— Никогда не пила, не курила, не материлась и надо же вот такому со мной приключиться! Заговариваться стала, себя не помню, - сокрушалась Валентина, повторяя одни и те же, словно наизусть заученные фразы, с интервалом в 5 минут. За получасовую поездку в социальном автомобиле даже я вызубрила эти слова.
Почему же со мной Валентина согласилась поехать куда я скажу, а с другими - наотрез отказывалась? Помог случай. Валентина П. так и жила бы с божьей (читай: соседской) помощью, если бы тёплой зимой 2019 она не перестала выходить из дома. Сердобольные соседи почуяли неладное и, с большим трудом попав в квартиру, обнаружили Валентину голодной и беспомощной. Оказалось, что по какой-то причине, которую сама Валентина, конечно, не помнила, ей стало практически невозможно подняться с постели - разрывающая боль пронизывала ногу где-то в области таза. Соседи предположили, что в гололёд Валентина упала и заполучила перелом. Узнать наверняка можно было лишь сделав рентген. Оказавшись в беспомощном положении, Валентина за обе щеки уплетала булочки с кефиром, принесённые соседями. Сколько дней она не ела никто не знал. Приехав, я застала её сидящей посреди гор хлама в своей добротной квартире.
Надо сказать, что я выезжала не на все случаи - обычно на тяжёлые и безнадежные. Потенциал у случая Валентины П., учитывая неоднократность обращений по ее душу, был практически нулевой. Но, как я и говорила, мне помог случай: из-за боли в ноге Валентина охотно согласилась на мое предложение съездить в больницу.
Наутро мы с трудом спустились и кое-как сели в служебную «пятнашку», которая доставила нас в райбольницу. Взгромоздив Валентину на инвалидное кресло (а весила она порядка 90 кг), я прокатила свою клиентку по нужным кабинетам, а в финале мы узнали, что травмы у неё не было, но был запущенный коксартроз. Лечение предполагало систематический приём лекарств, что уже было нереально, учитывая проблемы с памятью. Но и о госпитализации речи не было - ЦРБ в этих вопросах щепетильна. Выход был один - психиатрическая больница.
Наутро я снова приехала к Валентине, мы так и не смогли отыскать документы и деньги.
Но в психдиспансере нас и так приняли. Валентина не смогла пройти в кабинет врача - в курганском ПНД очень странные многоярусные коридоры, которые ей было бы ни за что не осилить. Вместо Валентины к врачу пошла я и рассказала все как есть, затем врач спустилась к ней, задала пару дежурных вопросов и вскоре направление на госпитализацию было у меня на руках - мы поехали в другую часть города «ложиться».
Валентина не знала, что я везу ее в психушку и то и дело повторяла, что она нас всех любит. Из ее сумбурной речи было понятно, что она осознает, что у неё есть проблемы с психическим здоровьем. И это было печальнее всего.
Заглянув в ее карточку, я увидела, что Валентина начала жаловаться на проблемы с памятью и головные боли ещё 12 лет назад. Она систематически посещала врачей, пила лекарства (а может и не пила - забывала), но результата не было. А потом ходить к врачам она перестала. Может, из-за этих же проблем с памятью, а может просто отчаялась. Те, кто знал Валентину, рассказывали, что у неё есть сын Алексей - и он тоже всегда был странным. Повзрослев, он продолжал жить с мамой, но со временем из их окон все чаще доносились крики, а однажды он даже выбросил с балкона стиральную машинку. Окончательно разругавшись с мамой, Алексей пустился в странствия и по сей день обретается где-то в мужском монастыре. Разыскивать его, чтобы призвать к ответственности за мать (как мы обычно поступаем с не совсем одинокими пожилыми людьми), смысла не было. Поэтому единственным вариантом сохранить жизнь Валентине была госпитализация в психиатрию. Как бы там ни было, примерно через месяц я узнала, что ее оформляют в психоневрологический интернат, а это значит, что дела её, учитывая обстоятельства, не так уж и плохи. Наверное, однажды она поняла, что я отвезла ее в больницу лечить голову, а не ногу. А может быть и нет. Во всяком случае, я считаю свою миссию выполненной. К сожалению, таких логических точек в историях клиентов соцслужб бывает крайне мало, ведь причинять добро нужно добровольно. И часто это сильно мешает здравому смыслу.