Густав Элайджа Ар родился в Пенсильвании и вырос на Южном берегу Лонг Аленга. Его родители были выпускниками Гарварда; они развелись, когда Густав был подростком. Отец работал профессором в колледже, а мать — учительницей начальных классов.
Lil Peep начал заниматься музыкой проживая в Лонг-Айленде под псевдонимом Trap Goose. Музыку Пипа часто называли «рэпом из SoundCloud», хотя он был таким же рэпером, как и рокером, он копировал свои любимые группы (Modest Mouse, Thirty Seconds to Mars, Death Cab for Cutie), перепевая трэп-ритмы опьяняющим голосом повидавшего жизнь бродяги. В своих текстах он нес всякий вздор о девчонках и своих любимых наркотиках — ксанаксе, травке, кокаине, «дешевом ликере на льду» — и публично боролся с депрессией и тревогой. В 2017 году электронный журнал Pitchfork назвал его «будущим эмо-музыки». Пип в своей песне «Crybaby» произнес фразу, которая подходит к большей части его творческого наследия: «Музыка, созданная, чтобы под нее плакать».Lil Peep боготворил Курта Кобейна, и легко было представить, как он сам превращается в Курта: болезненно красивую, беспечно саморазрушающуюся суперзвезду, на которую будет смотреть целое поколение детей и видеть, как в нем отражается их боль. «Он казался таким же ранимым, как Курт», — говорит Пит Венц из группы Fall Out Boy. «Музыка Пипа, — говорит Венц, — «непростительно смешивала жанры таким странным образом, что мое и последующие поколения, вероятно, поостереглись бы так вольно с ними обращаться».
За два года, прошедших с выхода его первого релиза, Пип успел выпустить альбом, попавший в хит-парад Toп-40, прогуляться по подиуму в качестве модели на Неделе моды в Милане и в Париже и набрать около 2 миллионов подписчиков в Instagram, где он размещал фото и видео о том, как он пьет, курит, делает татуировки и принимает кокаин. «У него, вероятно, не хватало всего лишь одного такого поста до достижения критической массы», — говорит Венц.
Хотя постоянные разъезды и утомили его, Пип, казалось, был искренне рад познакомиться с Даудом и Бонс в тот злополучный день в Тусоне. Они говорили о видеоиграх, шмотках, музыке; Пип даже сказал, что подумывает о том, чтобы нанять одного из них в качестве личного помощника. «У него было очень хорошее настроение», — говорит Дауд. В какой-то момент Пип выглянул в окно автобуса и увидел ясное вечернее небо Аризоны. «Сегодня хороший день», — сказал он. «Не каждый день хороший, а сегодня — да. Я прекрасно себя чувствую».
Меньше чем через 30 минут он задремал и больше никогда не просыпался.В холодный декабрьский вечер более года спустя Лиза Вомак сидит за кухонным столом, а вокруг нее разбросаны вещи, оставшиеся после смерти сына. Вомак, сильная, очень умная женщина с длинными седыми волосами, что делает ее похожей на Патти Смит, живет в маленьком белом доме, расположенном неподалеку от дороги на Хантингтон, Нью-Йорк. Из духовки пахнет свежевыпеченным печеньем, а маленькая собачка по имени Таз весьма активна и лихорадочно лает. Раньше песик принадлежал Пипу.
На столе и на столешнице ее кухни лежат стопки полицейских отчетов, сводки вскрытия и газетные вырезки, перемешанные со списками покупок и домашними заданиями учеников начальной школы, в которой она преподает. После развода с отцом Пипа в 2012 году, Вомак живет здесь с братом Пипа Оскаром, который на два года старше Пипа. «У меня было три выходных дня для горя, а затем я вернулась на работу, потому что кто-то же должен платить за жилье», — говорит она.
Вскрытие Лила Пипа постановило, что смерть наступила в результате несчастного случая, вызванного комбинацией фентанила и ксанакса. Судя по токсикологическому отчету, в организме Пипа были обнаружены чрезвычайно высокие уровни этих веществ, наряду с кокаином, марихуаной и множеством опиатов. После смерти Пипа Вомак провела долгие месяцы, пытаясь осознать это. «Дома он не принимал такие наркотики», — говорит она. «Он знал, что не следует сходить с ума».
Пип часто вливал свои самые мрачные мысли в свою музыку, расцвечивая песни словами вроде следующих: «Я не хочу сейчас умирать в одиночестве, но, признаться, что иногда я это делаю». Хотя нет никаких признаков того, что в тот день он намеревался умереть в одиночестве. Его смерть, как заключил департамент полиции Тусона, была несчастным случаем. Пип почти наверняка не осознавал, что принимает фентанил, который смертелен даже в незначительных количествах. Но нечто, что он принял, содержало его так много, что он получил более чем двойную смертельную дозу.
Эта история воссоздана на основе более чем двух десятков интервью с друзьями, членами семьи и бывшими сотрудниками артиста, а также отчетов полиции, вскрытия, токсикологической экспертизы и сотрудников скорой помощи, а также тысяч текстовых сообщений. В ней изображен музыкант, который шел к славе, но принимал разные виды наркотиков и боролся с депрессией, тревогой и испытывал огромную профессиональную нагрузку, о чем он открыто говорил. За два с половиной месяца до своей смерти Пип подытожил сумятицу в своей голове в сообщении, сохранившемся на его телефоне: «Я испытываю большое давление со стороны многих людей, и я принимаю много наркотиков, я не сплю».
Многие вопросы все еще остаются, и никто так отчаянно не нуждается в ответах, как мама Пипа. «Я просто хочу знать, что произошло», — говорит Вомак. Именно Лиза придумала своему сыну его сценический псевдоним. Настоящее имя Пипа — Густав Ар, и многие из его близких до сих пор называют его «Гас». Еще когда он ходил в детский сад, семья разводила домашних цыплят, и Вомак заметила сходство между ее сыном и цыплятами. «Он был таким милым, маленьким и светленьким, совсем как маленький желтый цыпленок», — говорит она. «Поэтому я стала называть его «Пип».Отец Вомак был известным историком из Гарварда, который много писал о марксизме и движениях рабочих в Латинской Америке, а ее мать в молодости работала журналисткой в Лондоне и Мексике, а затем стала заниматься общественной деятельностью. Вомак познакомилась с отцом Пипа, шведом Карлом Йоханом Аром, когда они учились в Гарварде. Пип вырос в Лонг-Бич, Нью-Йорк, на южном побережье Лонг-Айленда. Музыкант редко говорил о своем отце, профессоре истории, к тому же, после развода родителей у него не было с ним доверительных отношений.
В детстве Пип преуспел в спорте, но с возрастом его интересы сместились в сторону видеоигр, скейтбординга и панк-рока. Хотя учителя английского языка видели в нем некоторые способности, он потерял интерес к школе. Свою первую татуировку он сделал в 15 лет, но это был своеобразный акт неповиновения: боясь неодобрения своей матери, он набил ее инициалы и дату рождения на предплечье. Пип возненавидел свой родной город и, по словам матери, злился из-за того, что на него смотрели свысока более состоятельные дети. («Я хочу сжечь свою старую среднюю школу до основания / Я ненавижу всех в своем родном городе / Скажи богатым деткам, чтобы они посмотрели на меня сейчас», — поет он в «Cry Alone».)
В возрасте около 16 лет Пип стал очень беспокойным, иногда его рвало по утрам при мысли о том, что надо идти в школу. «Гас был полон эмоций и энергии», — говорит Оскар. «Он был наблюдательным и у него была бурная реакция. Недавно мне поставили диагноз расстройство аутистического спектра, и я думаю, что у Гаса тоже были проявления этой болезни. Но я могу мыслить логически, поэтому я нашел утешение в школе». Его брату не удалось этого сделать.
Вомак знала о тревожности Пипа и неоднократно пыталась заставить его обратиться к психологу. Вместо этого он занимался самолечением, в основном посредством травки и ксанакса. Он сделал свою первую татуировку на лице, разбитое сердце, в 17 лет, как символ отказа от обычной жизни. «Татуировка на лице, — объяснил он позже, — может помешать устроиться на работу».
Вомак воспитала своих сыновей как потенциальных социалистов со здоровым недоверием к власти, поэтому ее не особенно расстраивало наличие татуировок у подростка, который курил травку, любил панк-рок и хип-хоп и ненавидел школу. (Она узнала о его пристрастии к ксанаксу намного позже.) «Послушайте, мы думаем, что американский капитализм — ужасная вещь», — говорит она, сидя рядом с Оскаром на диване в своей гостиной. Она и ее сыновья сблизились на почве взаимной любви к зажигательной панк-группе NOFX, особенно к антикорпоративной музыкальной нудятине «Dinosaurs Will Die».
Пип перестал ходить в школу в выпускном классе, хотя он и получил аттестат по программе домашнего обучения. Он переехал в Лос-Анджелес, где жил с другом, и некоторое время посещал местный колледж, но вскоре вернулся на Лонг-Айленд. Он начал записывать музыку в своей спальне, используя MacBook, оснащенный GarageBand и микрофон, который он купил в музыкальном магазине. Он был в восторге от идеи загрузить свои песни в SoundCloud. «Он показал мне запись с Фэт Майком [фронтмен группы NOFX], который говорил об этом, и сказал: «Все, закончил! Любой может сделать это! Я могу это сделать!» — вспоминает Вомак. «Я сказала: «Можешь ли ты заработать на этом деньги?» И он ответил: «Я просто хочу иметь возможность содержать себя и не делать дерьма другим, не люблю я это». Вот все, чего он хотел».
К 2015 году Пип почувствовал себя достаточно уверенным в своих способностях и вернулся в Лос-Анджелес с целью продолжить музыкальную карьеру. В сентябре он выпустил свой первый микстейп и вскоре после этого написал другу, что «лучшее лекарство от депрессии — это не таблетка, а музыка». Пип начал раскручиваться онлайн, но, несмотря на отклик, который он получал, его материальное положение по-прежнему было ненадежным. Он часто останавливался на ночь у друзей, в конце концов он оказался на переполненном чердаке в бедняцком районе с постоянно сменяющими друг друга рэперами, продюсерами и наркоманами.Несмотря на свои эмоциональные терзания, Пипу, казалось, почти физически нужно было быть рядом с людьми, и они притягивались к нему как к магниту. Он общался с Lil Tracy, Fish Narc, Coldhart и другими членами эмо-рэп коллектива Gothboiclique (GBC). Пип был фанатом этого объединения, и подшучивал над сочетанием музыкальных стилей Gothboiclique — эмо, панка, трэпа — и визуальной эстетикой «подонков». Когда они предложили ему присоединиться, он ухватился за эту возможность.
Оскар, который сыграл важную роль в знакомстве Пипа с любимой музыкой, был впечатлен тем, как ранимость его брата отразилась на его музыке. Но Оскара беспокоил насыщенный наркотиками и социальными медиа образ жизни, который сопровождал его брата. «Гас всегда был человеком, который ужасно увлекался подобными вещами», — говорит он. Оскар считал, что увлечение ксанаксом и одержимость смертью в песнях Пипа были просто образами, созданными для публики. Пип сам разграничивал себя реального и свой сценический образ, а впоследствии даже сказал одному своему другу, что «Лил Пипу нехорошо, а Гас — в порядке». Со временем грань между ними, казалось, исчезла.
Летом 2016 года кто-то показал Саре Стеннетт фотографию Лила Пипа. Уроженка Ливерпуля и соучредительница известной британской юридической фирмы в области индустрии развлечений стала также генеральным директором компании First Access Entertainment и помогла начать карьеру Игги Азалии и Элли Голдинг. Ее поразила эта фотография. «Я твердила: «Боже мой, он такой красивый», — говорит она. «Я была сильно неравнодушна к визуальным эффектам».
Lil Peep был ошеломительно красив — высокий, изящный парень с андрогинной внешностью, которая делала его притягательным как для женщин, так и для мужчин. (В 2017 году он публично заявил о своей бисексуальной ориентации.) Стеннетт встретилась с ним и, по ее словам, спросила об употреблении наркотиков, чем он щеголял в своих песнях. Как она вспоминает, Пип сказал ей, что «курил травку, употреблял ксанакс», и я не могу вспомнить, что еще», но не принимал героин и не был наркоманом. Стеннетт говорит, что она дала понять, что не одобряет употребление наркотиков. «Я сказала: «Послушай, я здесь не для того, чтобы наказывать тебя за употребление наркотиков — это не моя работа. Я могу тебе сказать, что очень трудно раскрыть свой потенциал,Вскоре после этого Пип встретился с Чейзом Ортегой, бывшим панк-музыкантом, которому принадлежит компания по продаже сувенирной продукции под названием Hyv. Пип привлек Ортегу в торговых целях, но вскоре тот стал менеджером Пипа, уравновешивающим безалаберного Пипа с его жизненными кульбитами. Несколько звукозаписывающих компаний проявляли к музыканту интерес, но Ортега убедил его подписать контракт с First Access, подразделением многонационального промышленного конгломерата Access Industries. «Сара была первой, кто сказал: «Я действительно верю в тебя. Я готова помочь тебе», — говорит Ортега. «Никто даже близко с ее энтузиазмом не стоял». «Я чувствовала себя его защитницей с первого дня нашего знакомства», — говорит Стеннетт. Она спросила, какие у него карьерные цели. «Он сказал: «Я хочу быть самым знаменитым музыкантом в мире и собирать стадионы», — говорит она.
Пип подписал соглашение с FAE, которая выплатила ему аванс в размере 35 000 долларов, выделила 300 000 долларов на запись, поддержку туров, маркетинг и развитие бренда, а также обязалась выплачивать ему вознаграждение в размере 6000 долларов в месяц. Взамен он связал себя контрактом минимум на три года. (Адвокат Стеннетт говорит, что отношения между FAE и Пипом не были отношениями управления и подчинения, и хотя Стеннетт оказывала ему личную поддержку, она никогда не действовала в этом ключе). Как объясняет Стеннетт, подписав соглашение, Пип «фактически признавал, что он не был частью группы Gothboiclique, что он был сам по себе. Он знал, что не сможет привести с собой всех».
Пип переехал из Скид Роу (Skid Row) в свое собственное жилище в районе Эхо-Парк в центре Лос-Анджелеса, при этом его окружение переместилось вместе с ним. Его жилище стало по сути пристанищем артистов, борющихся за популярность в SoundCloud. Соучредитель GBC Викка Фаз Спрингс Итенэл (Wicca Phase Springs Eternal), посетивший дом в Эхо-Парке, говорит, что Пип был весьма гостеприимным. «Он чувствовал себя виноватым за то, что действительно быстро поднялся на вершину славы, и поэтому был слишком гостеприимным», — говорит Wicca. В его доме не переводились наркотики. «Однажды, кто-то подставил наркодилера, и вошел какой-то парень и приставил пистолет к голове Гаса», — говорит Вомак. «Это было дерьмовое представление».
К тому времени, когда в сентябре 2016 года Пип выпустил свой четвертый полноформатный микстейп Hellboy, его песни начали набирать миллионы прослушиваний. В начале 2017 года Пип начал свой первый тур, выступая в качестве хедлайнера на концертах в России, Европе и Северной Америке. Как сказал один из участников тура: «Это было похоже на битломанию — дети выбегали на улицы». Некоторые фанаты тоннами проносили на сцену ксанакс, кокаин и другие наркотики во время его выступления. Другие загоняли Пипа в угол, чтобы поделиться своими личными психологическими травмами. Пип был польщен этим доверием, но ему тяжело было слушать, как один за другим незнакомые люди вываливают на него свои проблемы. «Я не знаю, какое это отношение имело к Гасу, но я думаю, что, поскольку он был доступен в Интернете, его юные поклонники также подумали, что он им доступен во всех отношениях», — говорит Шервин Шапури, бывший тур-менеджер Пипа.
В день последнего концерта тура, который должен был состояться в Лос-Анджелесе 10 мая, Пип прибыл туда в практически бессознательном состоянии. Фиш Нарк говорит, что Пип с трудом передвигался, его рвало, он клевал носом и говорил запинающимся языком о том, что принял «окси», что, вероятно, означает опиоидный оксикодон. Ортега хотел отменить шоу: «Я позвонил Саре и сказал: «Может быть, я просто позвоню в пожарную службу. Мы можем притвориться, что концерт отменили по техническим причинам, таким образом репутация Пипа не пострадает, что обязательно произойдет, если концерт отменят из-за передозировки наркотиков. Стеннетт согласилась отменить концерт. «Я пошел к Пипу, — говорит Ортега, — а он был непреклонен: «Нет, я могу это сделать».
Когда представление началось, Пип вяло выполз на сцену и начал петь, заплетаясь, «Hellboy» под минусовку. Двигаясь к центру сцены, он закрывал лицо рукой, когда облака из дымовой машины вздымались вокруг него. После песни Пипу удалось взять себя в руки и закончить представление. Но, по словам Фиш Нарка, на это было «больно смотреть».
Стеннетт говорит, что она и Ортега регулярно пытались послать Пипа на консультацию, в конце концов убедив его обратиться к психотерапевту, который специализируется на психических травмах и наркотической зависимости. (Он сходил туда один раз и больше не обращался). Стеннетт также уговорила Пипа покинуть Лос-Анджелес. «Мы дали ему денег на дом в Лондоне, и он там поселился», — говорит она. «Это было совсем другое жилище. Там не было никакого беспорядка. Я следила за тем, чтобы у него всегда была еда в холодильнике… Случайно заскочивших на огонек личностей больше не наблюдалось».
Он мог стать современным Куртом Кобейном, но умер от передозировки вскоре после своего 21-го дня рождения. Перед вами печальная история о его жизни, музыке и последних днях.