Блики пляшут на лице женщины, высвечивая то горящие глаза, то резкие, заострившиеся скулы, то непрерывно шепчущие губы. Он сидит, низко наклонившись над костром, безбоязненно касаясь руками пламени.
Брошу кровь свою да кленовый лист,
Будет путь твой отныне тернист,
Слезы матери да рубахи кусок,
Будешь по жизни ты одинок.
Лицо женщины освещает безумная улыбка, а от рук начинают исходить красные нити.
Не будет дома, не будет крова,
Пока не услышишь моего слова.
Повяжу судьбу твою накрепко,
Все дороги к тебе будут заперты.
Она торопливо рвет их, не слыша чужих стонов и плача. И плетет, плетет новую нить, свивая ту из искр пламени, пепла и своей крови.
И придешь ко мне, не подняв глаза.
Пусть земля тебе будет легка.
Не получишь воли своей,
Коль не скажешь нужных речей.
Нить дрожит, рвется из чужих рук, но покорно замирает, окрашиваясь в черный цвет. Нет больше выбора и другой судьбы.
Где-то далеко мужчина выходит из избы, оставляя свою семью и не слыша окликов. Ему больше ничего не нужно. Нить в руках ведьмы вспыхивает нестерпимым пламенем и оседает пеплом.
Стану сердцу твоим и женой.
Все равно теперь мой!
Сложив ладони лодочкой, она нежно дует, дав ветру разнести пепел по свету. Теперь невозможно обратить обряд вспять. Остается только ждать. Он придет.
