Вверх по течению Стикса
Книга погружения
22 часть
Первая галлюцинация была достаточно незатейливой. Я лежал в своем повседневном бессмыслии, бесцельно оглядывая свой бокс, каждая деталь которого давно въелась мне в мозг. К тому времени я уже мог ходить, но все же большую часть времени предпочитал проводить лежа – так было удобней не думать. За окном сгущалось ненастье, но я не слышал ни грома, ни ветра, ни стука капель в стекло. Кажется, в моем новом боксе был какой-то специальный стеклопакет, не пропускающий никаких звуков извне, и фиолетовая тьма за ним казалась ненастоящей. Помещение было полно света и безмолвия, все в нем застыло навсегда – и я рассматривал не вещи, а вот это навсегда.
И вдруг что-то в нем сдвинулось.
Я смотрел на тень от едва приоткрытой дверцы тумбы с процедурными принадлежностями. «Тени нет, – медленно думал я, – есть только наша разница восприятия освещения. Тень нельзя снять пинцетом, как пленку, ее не вытравить, как плесень. Но этому ничто мы дали имя – и теперь она есть». Темная линия ложилась наискосок, словно пародируя правильный прямоугольник двери, и я вглядывался неизвестно зачем в эту линию и в еще более непроницаемую тьму в глубине тумбы. В этот момент лампы в боксе пару раз моргнули, но тут же засветили ровным светом вновь. Тень от дверцы на миг растворилась во тьме всеобщей и затем возникла опять. Но будто что-то запрыгнуло внутрь тумбы. Тьма в ней словно начала набухать, множиться куда-то в себя и в какой-то момент ей стало там тесно. Я с удивлением увидел, как дрогнула прямизна линий – и тень сошла с места и потекла вниз, медленно, как гудрон. Я попытался проморгаться, протер глаза. Тень вернулась на место, но тут же потекла вновь. Так повторилось несколько раз. Это было необъяснимо, это злило меня, но вновь и вновь в моем восприятии мира возникал этот мелкий сбой. Я встал и захлопнул тумбу. Лег и больше не смотрел туда. Все вернулось в норму.
Но ненадолго.
В длинной потолочной пазухе кондиционера скопилась та же тьма. Сквозь щель протекал прохладный воздух, и тьма трепетала в его потоке. Потом одна черная капля все же сорвалась и полетела вниз. А за ней еще и еще – бесшумно и бесследно. Черные немые капли чертили медленные пунктиры прямо передо мной, пропадая в пустоте.
Я наотмашь ударил ладонью по выключателю рядом с кроватью. Все исчезло. Тьмы, которая пугала меня, стало больше – но теперь в ней было спокойно. И все равно я лежал и плакал, потому что знал, что ничего по-старому уже не будет.
Я рассказал все на следующий день своей рабочей группе. Никто не удивился пережитому мной, словно так и должно было быть. Спокойствие коллег было таким монолитным, что я с этого дня стал подозревать их в том, что они не до конца откровенны со мной, что они утаивают обо мне некую правду.
Через день ко мне пришли двое. Сначала – мастер, халатно, но с деловитым лицом осмотревший вытяжку кондиционера. Затем пришел человек с глумливо-лиловым галстуком и выпуклыми глазами: мой психиатр. Он даже еще не представился, а я уже понял кто он и зачем пришел. Мы молча смотрели друг на друга, принюхиваясь, как две собаки, молодая и старая.
– Андрей, – коротко представился он, видимо, почувствовав, что все прочие уточнения будут излишни.
Андрей рассыпался в комплиментах (что ж, не каждый день встречаешься с человеком, бывшим на передовой в твоей профессии) и в скользких пленках МРТ, разлетевшихся от волнения. Он долго и основательно рассказывал мне об изменениях в мозге, о которых я, собственно, знал, поэтому наша беседа смахивала более на прием экзамена. Мне было неприятно, что кто-то вторгается в мои компетенции, это словно лишало меня привычной мне самости. Я поморщился, достал планшет и показал ему атлас своего мозга, где все деформации и потери были видны на порядок детальнее. Глаза Андрея загорелись.
– Это будущее. Такого я никогда не видел.
– Это настоящее, Андрей. Мое настоящее. Ты, кажется, вызван сюда, чтобы сделать его менее пугающим для меня?
Андрей выпалил извинительную тираду и продолжил. Суть его речи была в том, что характер моих повреждений специфичен и подобрать медикаментозную схему будет затруднительно, но он уже наметил, с чего начать курс. Он назвал препараты и дозировку, после чего вопросительно посмотрел на меня.
– Ты ждешь благословения или что? – прикрикнул я, злясь все больше и больше.
Андрей снова принялся извиняться и как-то сам собой исчез.
Я созвал группу и наорал на нее: «Что за студента вы мне привели?» Народ отшатнулся, но тут же принялся пояснять мне, что Андрей (Андрей Вениаминович, как я наконец узнал, обрадовавшись, что хотя бы мое отчество им не украдено) – прекрасный специалист. И тут же потупив глаза намекнули, что я не в том состоянии, а главное – статусе, чтобы оспаривать такие решения. Я мысленно проклял их и отпустил.
На следующий день я обнаружил две вещи. Во-первых, у новой девушки-инъектолога была татуировка «God is mortal», во-вторых, у меня забрали планшет. Я хотел выяснить, в чем дело, но от новых препаратов мне стало так плохо, так плоско, что я не мог встать с кровати. Мне показалось, что я действительно умер, что мир отторгает меня, а все то, что было вокруг, лишь притворяется нашим центром, а на самом деле это огромный удав, который переваривает меня в окончательное небытие.
<< Предыдущая часть ||| Следующая часть >>
Понравился текст? Хочешь узнать, что было дальше, или, наоборот, понять - про что это вообще? Скачай книгу целиком на Литрес! Бесплатно на промопериод!