2 октября в «Спорт- экспрессе»- большое интервью Валерия Георгиевича Газзаева.
Газзаев, как футболист и даже как тренер, мне не очень нравился.
Хотя футболист был хороший. Уже мало кто помнит, как он за «Динамо» пылил. Уже тогда- с усами.
Невысокий. А по теперешним временам- просто низенький. В сегодняшнем Динамо был бы самым маленьким. Наравне с Игбуном. Они чем- то похожи, кстати.
При все своем невыдающемся росте, бегал широко растопырив руки в каком- то полуприседе, наклоненное вперед туловище двигалось несколько впереди нижней части тела.
Мотаясь эдаким колобком по краю, почти сто мячей наколотил!
За сборную играл. Даже бронзовую олимпийскую медаль получил.
Правда тогда- на Олимпиаде-80 в Москве- эту бронзу (сейчас трудно поверить) восприняли как катастрофу. Я и еще 90 тысяч болел брели из Лужников, тыкаясь в лошадиные морды, после проигранного полуфинала в глубоком горе.
И ведь какая команда у Бескова была; Дасаев, Гаврилов, Черенков, Романцев капитанил.
То, что это не самое большое горе, осознали через десять лет, когда оказалось: одна несуществующая страна (СССР) проиграла другой несуществующей стране (ГДР).
А тренером Газзаев был просто блистательным. Мало кто помнит, до ЦСКА он даже Аланию в чемпионы выводил. Молодежь и про команду такую никогда не слышал.
Со сборной, правда, не сложилось. Ну что поделать. Сборная такая. Подумаешь, Албании 1:3 проиграли. И до него, и после похуже бывало.
Зато кубок УЕФА!
Даже в зарубежные клубы приглашали (Динамо, Киев)!
Потом что- то пошло не так.
Куда деться спортсмену? Одна дорога- в Государственную Думу. Теперь там борется за «справедливую Россию».
Поэтому и решил интервью прочитать. Объемистое.
Ведь это размышления о судьбах российского футбола не какого-то игрока или футбольного функционера, а государственного деятеля!
И какого! Самому Президенту не боялся правду- матку в глаза резать!
А уж острый вопрос поставить- равных нет.
У многих еще в памяти прямая линия Президента позапрошлого года.
Между дояркой, с вопросом о материнском капитале, и жителями села Верхние полушки на экране вдруг появилось усатое лицо думца.
«Ваш вопрос, Владимир Владимирович, на предыдущей прямой линии я воспринял как прямое указание»- бодро начал Валерий Георгиевич.
Последующие три минуты телезрители телезрители напряженно пытались понять: о чем идет речь?
«Так какой у Вас вопрос, Валерий Георгиевич!»- не выдержал ведущий.
Мальчишка! Хотел народного избранника с толку сбить.
«Так вот- вопрос- решительно продолжил Газзаев- желаю Вам, Владимир Владимирович, крепкого здоровья, чтобы господь бог Вас хранил, чтобы Святой Георгий во всех делах сопутствовал, чтобы Николай чудотворец…».
Поинтересовался, какой «вопрос задал Владимир Владимирович на предыдущей прямой линии?».
Разговор шел о футболе.
«Какое Ваше мнение, Валерий Георгиевич?»- мягко поинтересовался Президент.
«Я могу честно сказать- смело смотря прямо в телекамеру, отвечал Газзаев- у меня такое же мнение как у Вас».
Так что не так в нашем футболе? В чем главное зло?
Наконец- то стало ясно: «Сейчас более ста профессиональных клубов, и около 90 процентов из них финансируются за счет региональных или федерального бюджетов».
Хорошо ли это? И на этот вопрос дан ответ: «Это в корне неверный подход. Отсюда идут многочисленные банкротства, финансовые проблемы, снятия с соревнований».
Ну хорошо. С причинами разобрались. Но возникает извечный русский вопрос: «Что делать?».
Чем отличаются депутаты от простых обывателей? На каждую проблему имеют толковый и продуктивный рецепт. Даже несколько.
Остановлюсь, опуская упомянутые в интервью внутри футбольные проблемы (отмена лимита, сокращение штата футбольных функционеров, судьи), на некоторых.
«Нужно увеличить число клубов премьер-лиги до 18»- разумный шаг. Действительно, ведь по справедливому мнению Валерия Георгиевича «профессиональный спорт должен существовать исключительно за счет частных инвестиций». Стоит увеличить число команд- инвестиции рекой потекут. Мне кажется, по крайней мере, такое увеличение Саранск порадует. Теперь на их стадионе не только Тамбов, но и еще, как минимум, пара команд премьер- лиги будет играть.
Есть и еще более конструктивные предложения.
«Сейчас для РПЛ плата за телеправа составляет всего лишь 27 миллионов евро- вывел из неведения читателей Спорт- экспресса маститый тренер- а в Италии, Франции, Испании, где стоимость телевизионных прав составляет около 1 миллиарда евро в год». Не говоря уже о Германии с Англией.
Вывод напрашивается сам собой. Если наши Тины Канделаки не видят дальше собственного носа, пусть эти иностранцы нам свой миллиард отдадут. И им хорошо- будут за свой миллиард Химки- Уфа смотреть, и нам польза.
А почему только телевидение? В прошлом веке в каждой квартире такая черная тарелка была. Радиотрансляция. И вся страна вокруг этих тарелок собиралась Синявского (а потом Озерова) послушать. Государство тогда обязывало такие тарелки в каждой комнате иметь- чтобы народ не пропустил объявление о ядерном нападение. Новое- хорошо забытое старое. Установить эти тарелки (на нашу страну- миллионов сто), небольшую плату (рублей 80)- и вот тебе миллиард. Правда, рублей.
Миллиард- для Валерия Георгиевича вообще число знаковое. В 2013 году он разработал другой масштабный проект, как нам обустроить российский футбол. Надо чемпионаты Украины и России объединить.
Проект был очень привлекательный. Победитель получал 150 млн. евро. Ну и остальные, соответсенно.
На все про все надо было все тот же миллиард.
«Откуда такие деньги взять»- опасливо спрашивали осторожные любители футбола.
«Деньги не главное в этом проекте- задумчиво шевеля усами отвечал Газзаев- Деньги будут!».
А в феврале следующего года у соседей майдан случился.
«Эх! Не срослось»- сокрушался реформатор.
Некоторые до сих пор считают, что глубинной причиной майдана являлся как раз этот мегапроект. Очень он напугал жителей незалежной.
В 2013 году он еще не был депутатом. Занимал пост президента футбольного клуба Алания. Который в том году благополучно обанкротилась. Чтобы спасти клуб от банкротства нужно было 2 млн.долл.
Что такое 2 миллиона по сравнению с миллиардом? Пустяк.
Но Валерий Георгиевич пустяками не занимался. Уже тогда чувствовался его государственный масштаб.